Адепты подчинились словам своего директора стоило лишь тому договорить, и необходимое пространство, о котором шла речь, образовалось за считанные секунды.

- Ну, вперёд! - шепнул мне на ухо Натан и потянул за собой.

Воспользовавшись тем, что народ замер в ожидании обещанного танца, мы аккуратно протиснулись в ряд, что находился ближе всего к свободной зоне. Где я и осталась стоять, а вот отец скользнул дальше. Выступление предстояло начинать ему, в то время как мой выход был чуточку позднее.

Я видела как брюнет, продолжая для всех кроме меня оставаться под заклинанием невидимости, остановился на расстоянии шагов десяти-пятнадцати, а затем весело подмигнул и звонко прищёлкнул пальцами. Одновременно с этим в холле "Серебряного нарвала" погас основной свет, как это бывает в театре перед началом показа, и вспыхнул другой. Тот мягко  высветил самый центр "бального" зала и замершую в этом круге света высокую фигуру Натана, кисть которого, с зажатым между пальцами краем плаща была поднята на уровень глаз, из-за чего рассмотреть его лицо было невозможно.

Но вот под сводами школьного холла зазвучали первые такты знакомой мелодии и дракон начал свою партию тореадора, перемещаясь по освещенному кругу. Плащ в его руках пришёл в движение: становясь то пламенем, что обволакивало тело темноволосого красавца, то превращаясь в ожившую тьму - в зависимости от того, какой стороной тот его поворачивал.

Я настолько залюбовалась танцем собственного отца, что едва не пропустила момент своего выхода. Сомкнувшиеся на запястье мужские пальцы выдернули меня из темноты в круг света, а музыка подхватила на волне ритма.

Четкие, но в то же время плавные движения рук, выверенные шаги, время от времени касающиеся широкого подола длинной юбки пальцы... И та будто живая обвивается вокруг ног, подчеркивая их длину и стройность.

Мы с Натаном то кружили по кругу, будто пара дуэлянтов, то я на него наступала, по примеру того самого "быка", которого тореадор, во время корриды, провоцирует движением своего плаща.

Концовка же танца получилась весьма эффектной. Как и в самом начале танца родитель, в один из моментов, поймал меня за руку; кружа, провел вокруг себя; и ловко подхватил, когда я картинно упала тому в объятия, изображая собственную капитуляцию и его, как тореадора, безоговорочную победу.

Музыка стихла и пару мгновений, пока мы с отцом, не меняя финальной позы танца, смотрели друг на друга, стояла оглушающая тишина. Но потом зрители, ставшие свидетелями нашего эмоционального исполнения, разразились бурными аплодисментами.