- Тебе нужно сосредоточиться на своём рисунке и ни о чём другом не думать, - мягко произнёс отец в ответ на мои мысли. - Я же со своей стороны постараюсь тебе помочь.

Молча кивнув, повернулась к своей тетради и неуверенно коснулась пальцами портрета темноволосого красавца. А оставшийся стоять за моей спиной Натан положил мне руки на плечи. Чуть сжал их, выражая тем самым свою поддержку и как бы говоря, что у меня всё обязательно получится.

И тот, кого на дальнем Западе именовали Фейсалом, не ошибся. Стоило мне, прикрыв глаза отрешиться от окружающей действительности, представив перед мысленным взором мужчину с рисунка, как на  ум пришло имя... Эйнар.

Сжавшиеся на моих плечах руки подтвердили, что я попала в точку, а потом родитель развернул меня к себе лицом и вновь обняв, сообщил:

- Он жив, Джорджи! Теперь, я абсолютно точно в этом уверен! Выходит, правду у вас на Земле говорят, будто у кошек девять жизней. А я ещё удивлялся, как отец, во время войны, умудрялся выходить живым из переделок, в которых гибли другие крылатые. И тот роковой день, когда погибла моя мать, не стал для Эйнара последним, как решили все. Как решил... я.

- Ничего не понимаю! - глухо призналась, будучи крепко прижатой к сильной мужской груди. - Причём тут кошки? Или то была метафора по отношению к везучести твоего предка?

- Это долгий, интересный рассказ, дочь! - чуть отстранив меня от себя, с улыбкой отозвался Натан. - И я тебе его обязательно поведаю. Без спешки и во всех подробностях. А сейчас нас ждет интересный вечер.

***

Больше мы к теме главы рода Шамран не возвращались. Отец приступил к созданию фантома моей четырнадцатилетней версии, которому предстояло на время присоединиться к Ливу, Ларе с Кираном, и остальным ребятам. А я занялась доведением до ума своего образа спутницы тореадора. Ведь не только роскошное платье было способно превратить обычную девушку в Золушку. Подходящий случаю макияж и причёска также играли огромную роль.

- Какая же ты у меня красавица! - восхитился темноволосый дракон, когда я, закончив наводить марафет перед нашим с Ларой небольшим зеркалом, что висело на стене, повернулась к нему лицом. - Вот, полюбуйся!

Последовал лёгкий жест рукой и передо мной возникла знакомая отражающая поверхность, в которую я разглядывала себя в доме Натана. И тот образ молодой женщины, который явило зеркало на этот раз, невольно заставил улыбнуться.

В ней оказалось прекрасно все: начиная от высокой прически, с парой кокетливо выпущенных локонов, до носков туфелек, что виднелись из-под струящейся до пола юбки ало-чёрного платья. А кружевная черная маска, с крошечными рубиновыми капельками, закрыла две трети половины лица, придав образу таинственности.