Теперь путь был свободен. Дочитала.

Я и ранее знала этот текст, но в современном произношении. В древнем же чтении, записанный на тонкой коре священного дерева Бетулы, слова были особенно мощными.

Бетула-береза покровительствовала девочкам, в детстве их водили за исцелением в березовую рощу, а мальчиков – в дубовую. У вас есть березка, у нас есть дубок, – говорили родители. Бетулу считали центром мира, изображали на шаманских бубнах. Такой я видела у Флорентины, в ее избушке (Интересно, как она там? Уже вернулась в лагерь?)

Да, береза – дерево охоронное, созвучное слову беречь. Мама была мудра, сделала для меня очень сильный оберег, который выручил меня в трудную минуту. Спасибо тебе, мама!

* * *

Наконец спуск завершен. Я вышла к подножию горы.

Пустынно. Отдельные камни валяются на земле. Следы камнепадов и обломков скальной породы. Кое-где – редкие кустарники.

Протопала шагов эдак сто, как путь преградила пропасть, через которую был прокинут веревочный мост.

– Что же за такое? – подумала я. – Одни препятствия.

Внизу бурлила быстрая речка. На другом берегу оврага, подступая к самому уступу, рос густой, тропический лес. Кое-где корни свисали прямо над пропастью, некоторые, словно лианы, стелились вниз.

Рядом с плетью длинного корня искрилась струйка воды. Этакий небольшой водопад. Выходит, в том диком лесу есть ручьи. И похоже здесь случаются орбусотрясения, раз расщелина поглотила водоток.

По ту сторону моста свисающие корни оплели дикий камень. Взгляд заметил: среди каменных уступов один был не совсем естественного происхождения. Чем больше я вглядывалась, тем сильнее в очертаниях камня, проступал демонический облик: острые уши, хищный оскал, высунутый острый язык. С языка стекали потоки воды, еще один водопад, только уже образованный не ручьем, текущем под сенью пышных крон, но подземным потоком, вырвавшимся на свободу. Мощная струя падала прямо в середину ущелья, поднимая столб брызг.

* * *

Я ступила на хлипкие деревянные дощечки. Мост качнулся. Я стала медленно пробираться на ту сторону, держась за канатные поручни. Очень неудобно и жутковато, когда мост под тобой сильно раскачивается. Кое-какие дощечки прогнили и рассыпались в труху. Их я перешагнула. А внизу, подо мной стремительно мчался, клокотал горный поток.

Наконец я ступила на твердую поверхность, в тень зарослей.

Тихо. Ни звука. Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых. Ни единого всполоха ветра. Такая тишина пугала.

Сначала я шла беззаботно. Но все сильнее слышалось клокотание. Вглядывалась в заросли, пытаясь понять: что это? Как оно не гармонировало с тишиной вокруг. Я шла, звук усиливался. И вот – причина этого шума. Среди зарослей затаилась поляна. Лесной ручей втекал в чашу, прямо в центре луга, и воронкой затягивался под землю. Чаша оказалась прогнившим пнем некогда крупного дерева. Могучий великан разрушился от старости, оставив гниющий пень и только корни извивались змеями, словно щупальца хищного спрута.