Но как бы не так. На засохшем стволе дерева, словно кокон, сплетенный из пергаментной бумаги, с ветвей свисал улей. Судя по диаметру летка – он и был гнездовьем тех чудищ. Кокон пульсировал. Я аккуратно приставила к нему ухо и послушала. Не жужжит.

Достала кинжал, попыталась вспороть логово. Удалось не с первого раза. Внутри, как гроздья, висели шары. Наверное, незрелые личинки. Я их срезала ножом, и стала топтать. Из нескольких раздавленных шаров вытекала густая, тягучая жидкость, похожая на мед. Ну, не удивительно, – подумала я. Раз это шмели или хотя бы дальние их родственники, почему они не могут производить мед? Могут. На ветви остались еще пара капсул. Я осторожно проткнула одну из них. Затем вторую. Затем еще одну. Из последний показалась капля меда. Я аккуратно срезала ее и положила в рюкзак. В остальных были личинки. Они с хлопком упали на землю, и я с удовольствием додавила их каблуками.

* * *

Некоторое время путь продолжался без приключений. Деревья редели, размер их становился меньше, рослые дубы и деревья-великаны уступили место кустарникам, и лишь изредка попадалось одинокое деревце. Туча ушла, снова засветило солнце.

Я уже опасалась убирать арбалет, всегда держа его наготове.

Извилистая дорога обнажила желтый песок, подобный тому, что встречается на речных отмелях.  Путешествуя здесь, я обратила внимание, насколько здесь все изменчиво. Одни растения сменялись другими, низкорослая травянистая поросль уступала место высокими колосьями, колосья – цветами, цветы – мхами. Кое-где лежал валун, и тропинка огибала его. А где-то, напротив, путь проходил среди россыпей песка, в желтизну которого вклинивались зеленоватые тонкие ростки.

Дорога петляла среди кустов, валунов, и каждый раз я открывала для себя что-то новое. На песчаном грунте то и дело попадались хвощи, растущие зелеными зонтиками, словно сухопутные водоросли, мхи. На обочинах кучками белели дождевики. О, я помню, как они весело взрывались и дымили, когда я топтала их в детстве! Еще бывали недозрелые, с противной зеленой жижей внутри. А совсем молодые, наполненные белой мякотью, мы собирали и ели. Варили, жарили со сметаной, делали из них суп. Я вспомнила их ароматный запах и вкус. Эти вряд ли съедобные. Темное отверстие на вершине предупреждает: это спороносящий плод, готовый выпустить в воздух дымовую завесу. И я, вспомнив детство, наступила на один из них. Раздался хлопок и поднялся целый вулкан пыли. Наступила на еще один. И снова массивное облако пыли. На Земле дождевики так не шутили со мной. Неужели из-за слабой гравитации? Раздавила совсем маленький. Дымовая завеса была чуть меньше, но все равно оказалась довольно значительной.