Вечер в Эшлинне был непривычно холодным, словно гевранцы привезли с собой морозную зиму с Бессолнечного моря. Она покусывала щеки Рен, когда девушка опустилась на скамейку в розарии, серебряная луна мерцала над головой. Она была уже почти полная. Прибытие короля Аларика вчера утром повергло дворец в хаос, заставив слуг сновать взад и вперед по залам гостевого крыла, а поваров работать всю ночь напролет.

Чапман был в такой панике, что перестал заставлять Розу придерживаться расписания. Рен не видела его со вчерашнего дня, когда он назвал ее нутрией и без промедления отправил в башню. Она сделала в точности как было велено и с тех пор оставалась в своей спальне, все глубже погружаясь в собственную панику.

Виллем Ратборн продолжал бороться за жизнь, а теперь и король Аларик находился во дворце Анадон. Рен чувствовала, как пасть Гевры смыкается над ней, окружает, словно объятия голодного ледяного медведя. Давление от происходящего заставило ее убежать в сад, где, она надеялась, глоток свежего воздуха поможет ей найти другой план избавления от торнадо ее ужаса. Но холод пронизывал до костей, и под изможденными стеблями кустов роз ее сестры и скорбным взглядом одинокого старкреста, сидящего на ближайшей решетке для растений, Рен чувствовала себя более отчаявшейся, чем когда-либо.

Гевранцы были здесь, и если через три дня состоится свадьба, солдаты направятся к ведьмам, и те умрут с криками, так и не узнав, как сожалеет Рен о том, что подвела их. Мысль о том, что Банба и Тея погибнут на опустошенном ветром пляже, была невыносима. Она спрятала лицо в руках и крепко зажмурила глаза, но не смогла остановить внезапный поток слез, страх и отчаяние нахлынули на нее, как приливная волна.

– Мне кажется, я больше не могу ничего сделать, Банба, – прошептала она между всхлипываниями. – Прости! Мне так жаль.

Рен прерывисто дышала, соленая влага слез текла по лицу. Затем ветер слегка изменился, и Рен почувствовала, как что-то мягкое и теплое коснулось ее ног. Она опустила руки и обнаружила, что Эльске сидит у ее ног, озабоченно склонив голову набок.

– Привет, прелесть, – шмыгнув носом, произнесла Рен. – Что ты здесь делаешь?

Словно в ответ, Эльске положила голову на колени Рен и обнюхала ее. Рен почесала волчицу за ушами, теряясь в мягкости ее белоснежного меха и этих больших светлых глаз. Медленно-медленно ее слезы высохли. Впервые с тех пор, как она мельком увидела страшные лодки, скользящие по Серебряному Языку вчера утром, Рен почувствовала, что снова может дышать.

– Если бы все гевранцы были такими же милыми, как ты, – пробормотала она.