– Слушаюсь, господин! Только пощади! – взвизгнул дар. Чернота схлынула. Мне моментально стало легче дышать, будто с груди убрали огромный камень. Власть над телом вернулась.

Я с невероятным трудом приоткрыла глаза, потратив на это все силы, которые у меня были, и увидела склонившегося над собой Рура.

– Поспи немного, – мягко велел он. – Теперь безопасно. Я покараулю.

Хотелось поспорить, но тело решило послушаться умного совета. Сон накрыл с головой, только в этот раз это был не кошмар.

В какой-то момент сквозь забытьё мне показалось, что что-то чёрное вновь всколыхнулось где-то в глубине, но тут же трусливо испарилось, когда сверху легла горячая тяжёлая рука. Я с облегчением выдохнула, придвинулась поплотнее к источнику безопасного тепла и снова задремала.

Честно сказать, когда, наконец, получилось вынырнуть из сна, у меня было ощущение, что прошло очень много времени.

Открыв глаза, я обнаружила, что снова лежу в спальне Рура на его кровати, свернувшись клубком у него под боком. А сам он устроился полусидя на подушках.

Приподняв голову, я встретила его взгляд.

– Есть хочешь? – Вот первое, что он спросил.

Странный вопрос. Однако же стоило ему прозвучать, как я ощутила дикий голод и кивнула. Рур тут же встал с кровати, отошёл к двери, выглянул наружу и отдал какое-то распоряжение негромким голосом.

Я же пока села, сунув под спину подушку, и прислушалась к себе. Самочувствие было нормальным. Даже, можно сказать, хорошим. Никакой слабости, никакого головокружения.

– Сколько времени длился обморок и сон?

– Три часа, – отозвался Рур. Он продолжал стоять возле двери, прислонившись спиной к стене. – Сейчас раннее утро. Не волнуйся, ты вполне успеешь не спеша позавтракать и вернуться в общагу задолго до начала рабочего дня. Всё под контролем.

В дверь легонько стукнули, он на секунду высунулся, принял у кого-то поднос с едой, а потом подошёл к кровати с моей стороны и аккуратно устроил поднос у меня на коленях.

Там был воздушный омлет с зеленью, стопка толстых блинчиков, вазочка со свежими ягодами и ещё две с земляничным вареньем и мёдом. Причём порции были настолько огромными, словно тот, кто их готовил, рассчитывал накормить именно Рура, а не меня.

Однако же я съела всё, торопясь и облизывая испачканные вареньем пальцы. При виде еды голод стал настолько невыносимым, что временно перекрыл все остальные чувства. Поэтому только насытившись, я вдруг осознала, что всё это время Рур сидел напротив и не сводил с меня глаз.

И – удивительное дело! – его пристальный тяжёлый взгляд впервые за всё время не пугал меня до чёртиков.