Но я – вот в чем весь подвох! – понятия не имел, как работает зов. Я перерыл раздел вдоль и поперек, обнаружил еще массу полезных советов, благодаря которым можно распознать, истинна ли любовь. Например, кровь суженой станет казаться самым сладким в мире нектаром, так что придется ежеминутно бороться с собой, чтобы не выпить ее раньше времени. Так и есть. Но мне не нужны были эти советы! Я и без них знал, что Лети – моя единственная! А вот ответа на главный вопрос – не находилось.

– Маркус! – воскликнул я в сердцах и даже треснул кулаком по полу. – Зараза ты двухсотлетняя! Ты, верно, считал, что зов – штука очевидная для каждого вампира, но просчитался! В какую же ловушку ты нас загнал!

Я пытался вытащить это знание из своей памяти. Я лежал на полу, уставившись в потолок. Очищал сознание, надеясь, что на меня снизойдет озарение. Колотился затылком о деревянный настил. Глупые попытки, которые лишь украли минуты у Лети, в то время как ее сердце билось все слабее.

У меня не оставалось выбора. Хоть ори, хоть вой, хоть расшиби голову об пол – это ничего не изменит.

– Лети, очнись, родная, – негромко произнес я и погладил ее по щеке, чтобы привести в чувство.

По дороге я постоянно вливал в грудь Лети магию, чтобы поддержать силы, но в солнечном сплетении Летиции словно зияла огромная черная дыра, которая поглощала магию, как вывернутые наизнанку звезды поглощают солнечный свет. Сколько нужно, чтобы хоть немного согреть ее? Я выложился почти весь, без остатка, лишь бы она хоть ненадолго пришла в себя.

– Нис… – прошептала она.

Обвела глазами комнату.

– Где мы?

– Лети, послушай, моя хорошая, я хочу сообщить тебе нечто очень важное.

– Нис, я так устала… Я хочу спать… Давай завтра?

Лети не обманывала, она и правда снова соскальзывала в беспамятство.

– Нет, Лети, нет. Сейчас.

Я снял с нее одеяло, а потом и куртку, заставив мою бедную девочку трястись от холода. Она так жалобно и непонимающе на меня смотрела. Но холод ненадолго взбодрит ее. Я взял ее на руки и посадил к себе на колени, переплетя свои горячие пальцы с ее ледяными. Лети тихонько вздохнула и уткнулась мне в шею. Маленький котенок. Как мне совершить то, что я должен? Как? Пить ее кровь и чувствовать, как все медленней бьется сердце, как толчки становятся все более частыми, неровными, а потом и вовсе замирают? Ощутить, какими безвольными станут руки, а теплое дыхание больше не будет щекотать кожу…

Если я что-то сделаю не так и Лети не вернется ко мне? Я представил, как иду по празднично украшенным улицам, среди смеющихся и веселых горожан. Иду будто слепой, расталкивая их со своего пути, а они косятся вслед и крутят пальцем у виска.