Амер наклонился к самому моему лицу. В глазах помимо злости горел азарт охотника, удачно загнавшего зверя.

– Слушай меня внимательно! Ты хочешь спасти Летицию, а мне она подходит в качестве жены.

Я зарычал, дернулся – откуда только силы взялись, – отбросил в сторону орка, придавившего правую руку, и потянулся к горлу Амера. Почти схватил. Почти. Тот отпрянул, а потом, мстя за свой испуг, раздавил тяжелой подошвой пальцы.

– Ты крадешь ее время! – Он давил на ладонь, и я слышал, как хрустят кости. – Но, может, я ошибся и Летиция тебе не так уж нужна?

– Говори!

– Я отпущу тебя только для того, чтобы ты позвал ее и вернул. А после – прости, ничего личного – ты лишишься головы. Чтобы наверняка, сам понимаешь.

– Она… никогда… тебя не полюбит…

Горло перехватило, как представил, что Лети очнется и увидит мое тело и смеющегося Амера, заполучившего все же свой желанный приз.

– Меня никто не полюбит, я смирился, – процедил Амер и вдруг сорвался на крик: – Думаешь, я не пробовал иначе? Сколько раз я старался обратить их! Задабривал подарками, обещаниями! Я даже готов был преподнести вечную жизнь на блюдечке плебейкам, если с аристократками ничего не вышло. Видно, у них слишком жидкая кровь – ведь дело в этом, правда?

Он орал, брызгал слюной. Взгляд у него сделался совершенно безумный.

– Что тупая закройщица, что дочь графа, я уже сбился со счета – сколько их было, и никто не откликнулся на зов!

Если бы мой мозг не был затуманен от боли, я бы, возможно, сообразил быстрее, но сначала никак не мог взять в толк, о ком говорит Амер.

– Ты… пытался обратить нескольких? Но ведь они…

– Сдохли! – рявкнул Амер, да так, что подельники, выслушивавшие его излияния со скучающими минами, грохнули от смеха. – Сдохли и добавили мне проблем!

Теперь я понял. Каким извращенным разумом и уверенностью в собственной неотразимости надо обладать, чтобы походя губить невинных девушек, надеясь, что одна из них рано или поздно ответит на зов? Он брал их силой, выпивал их кровь… Амер и есть тот самый вампир!

Он резко замолчал, убрал ногу с моей руки и подал знак, чтобы остальные меня отпустили.

– Иди к ней. Пока тело не остыло – ты можешь ее вернуть.

Осклабившись, он наблюдал, как я барахтаюсь на полу, силясь подняться. Поскальзываюсь в собственной крови. Я оставил попытки встать и, подгоняемый дружным хохотом, на четвереньках подполз к постели, на которой лежала Лети.

– Посмотрели бы они сейчас, во что превратился их дражайший мэтр. Их мерило справедливости и несокрушимости!

Тонкая рука Лети свесилась с кровати. Я взял ее ладонь и прижал к губам. Она была теплая… Пока теплая…