– Если память меня не подводит, то, кажется, Первый Герцог когда–то смог поймать самого Цербера и посадить его в Горельен. Через сколько он сбежал? Два, три часа?

– Час и пять минут, – ответил Оникс, кивая стоявшей в углах охране и садясь в кресло перед матовым стеклом почти во всю стену. – Я тогда ещё не был Герцогом, но понимал, что куда ни посади Цербера, он везде найдёт лазейку.

Невольно я восхитилась погибшим пиратом. Он и меня обучил открывать замки различной сложности, заметив, что электронные для меня не составляют проблем. А о своём побеге с Горельена говорил так, что ему слишком наскучило однообразие в камере и он решил «выйти и прогуляться», незаметно так оказавшись за миллионы световых лет от тюрьмы.

Я села в соседнее кресло, находившееся от первого буквально в паре сантиметрах, так, что можно было переговариваться, не боясь быть подслушанным охраной. Рев тем временем вышел через незаметную дверь, и только та закрылась, как матовое стекло стало прозрачным, являя смежную комнату в светлых тонах. У нас погас свет, чтобы не было бликов. Узоры на моём лице и ладонях налились слабым голубым светом, которым я, к сожалению, пока не могла управлять.

Я напряглась всем телом, смотря на небольшой стол, прикрученный к полу, жёсткий стул и сидевшего на нём Кайона. Как он изменился с нашей последней встречи! Осунулся, сгорбился, став ещё более жалким, чем был. Грязные светлые волосы были взъерошены, но не скрывали лица с пустыми синими глазами и обкусанными губами, а ещё двумя линиями, идущими до самых скул. Лицо Кайона было в мелких царапинах и кровоподтёках, тело было перемотано бинтами, а на спине виднелись два бугорка, некогда служивших ему крыльями. Запястья были сцеплены магнитными наручниками, приковавшими его руки к столу. Я заметила два недостающих пальца на одной из перебинтованных рук, и пожалела, что не отрубила все. Он этого заслуживал.

Сейчас, смотря на Кайона, я чувствовала лишь отвращение и ужас. Звёзды, и вот ему я готова была целовать ботинки?! Ради него я поубивала всех Змееносцев?! Мда, хорошо я тогда рассудком повредилась.

– Не вызывает восхищения? – заметив мою гримасу, поинтересовался Оникс, чуть наклонившись ко мне.

– Скорее, отвращение, – пробормотала в ответ я.

Рев тем делом сел за стол, и Кайон вздрогнул. Он втянул в нос воздух, и вдруг вскинул голову, взглянув прямо туда, где я сидела. Словно почувствовал сквозь стекло. Оникс и охранники напряглись, но я сощурила глаза, ощутив, как сдаётся Кайон от моего напора и вновь опускает взгляд. Я сильнее.