Я во мраке. Густой, ни на что не похожий мрак, но он не пустой. Здесь кто–то есть. Кто–то стоит в этом мраке и смотрит на меня. Кто–то до боли знакомый и в то же время неизведанный. Кто–то, кого я могла бы назвать собой.

– Очнись, дитя…

Я испуганно распахнула глаза, и яркий белый свет, затопивший комнату, начал меркнуть. Вновь вырисовывался выкрашенный в голубой потолок, белые стены, устрашающего вида прибор рядом с креслом. Руки и ноги обожгло огнём, что–то липкое стекало по пальцам, падая на пол. Воздух пропах липким запахом пота, крови и страха.

Дыхание тяжело вырывалось изо рта, даже сердце стучало как бешеное. На языке был привкус крови и желчи. Наверное, надо было всё же отказаться от еды, иначе меня сейчас точно наизнанку вывернет.

Наручники с щелчком раскрылись, и осторожно подняв заметно дрожащие руки, я взглянула на содранную в кровь кожу. Видимо, я вырывалась. И это, наверное, мягко сказано.

Откуда–то сбоку раздался щелчок, и я увидела, как открывается дверь. Из соседнего помещения вышел Айшел и почему–то остановился. Его лицо было бледнее обычного, отчего волосы казались насыщенно–золотого цвета. Но всё равно вид у Барона был такой, словно он увидел то, что видеть не должен был.

– За мной. Живо, – до странности тихо и хрипло произнёс он, миновав комнату.

Я аккуратно спустилась, но ноги тут же подогнулись. Айшел, проходивший мимо, схватил меня за локоть ладонью в перчатке, и его когти ощутимо царапнули кожу. Бросив в мою сторону странный взгляд, он отпустил меня и зашагал на выход.

– Где Тхана…

– Я отправил её наверх, – перебил тот. – Мне не нужны лишние свидетели.

Забрав толстовку, я неуверенно шагала следом за хиимом, едва нагоняя его и борясь с тошнотой и слабостью во всем теле. Ботинки я так и не успела надеть.

– Тебе хоть что–то удалось сделать? – устало поинтересовалась я.

Он не ответил, дойдя до лифта и закрыв за мной решётку. Платформа вздрогнула и поднялась на «–13» этаж, представлявший собой громадный зал, доверху заполненный белыми стеллажами с защитным стеклом. За ним, в специальной среде, покоились древние фолианты. Всё было подсвечено тусклым белым светом, загорающимся в разы ярче, когда мы проходили по тем или иным коридорам. Шли мы, надо признать, довольно долго, практически в самый конец, где защита была усилена, а фолианты – древнее и дороже.