– Айна! – крикнула я, успев только шагнуть к ней.

Завоеватель резко повернулся, и из его горла спустя секунду выскользнуло острое лезвие. Руки обмякли, выпуская оружие, и страж с грохотом упал лицом вниз.

– Опаздываешь, – послышался прохладный голос. – Вроде, я говорил, что не доверяю тем, чьего лица не видно.

Глава Мародёров выпрямился в полный рост, стирая кровь с кинжала рукавом дорогого халата. Его глаза опасно сверкали серебристым ободом, а на лице запеклись капли тёмной крови. Отбросив с плеча мешающиеся волосы, Цербер повернулся ко мне спиной, шагнув к Айне и легко подняв её на руки.

– Ну всё, разревелась тут… – услышала я его глубокий, успокаивающий голос. – Я же вовремя пришёл?..

Аккуратно вытерев слёзы с её лица чистым рукавом халата, Цербер наконец–то соизволил взглянуть на меня.

– С возвращением в мир живых. А теперь ноги в руки и вперёд, а то всё без тебя закончится.

Я очнулась, удивившись, как быстро бьётся сердце в груди, эхом отдаваясь в ушах. Сглотнув, я подошла к ним, едва не наступив на мёртвого Змееносца. Кажется, это впервые, когда Цербер на моих глазах кого–то убил. Обычно он поручал всё это своим Мародёром, а тут вступился за едва знакомую девочку.

Айна вдруг вцепилась в руку Цербера, не сводя с меня изумлённого и чуть испуганного взгляда.

– Ты же… – охрипшим голосом начала она, и слёзы вновь затуманили глаза.

– Пока я не собираюсь умирать, – ответила я и попыталась улыбнуться. Это получилось необычайно легко. – А сейчас мне нужно защитить твоего брата…

– Ориаса?

– Дамеса.

Айна выдохнула, недоверчиво взглянув на Цербера, который соизволил только кивнуть. Никогда ещё не видела такую бурю эмоций на лице Айны: восторг, смятение, страх, радость, нерешительность… и всё за пару секунд!

– А что Ориас? – нахмурилась девочка. – Ты же его не…

– Не знаю, – перебила я, не давая ей договорить эту фразу. – Но, думаю, ссылка в Серфекс ему обеспечена.

Айна вздрогнула, но кивнула.

– Иди уже, – раздражённо бросил мне Цербер.

– А ты…

– Пока займусь ангелком. Подойду после, если, конечно, меня не упекут как соучастника, – криво усмехнулся тот, махнув мне свободной рукой с чёрными пальцами и белыми ногтями. – Иди уже, не мозоль глаза, Шпилька! Да и не светись, а то ослепну.