Я молчала, сжав до побледнения костяшек ткань юбки и слепо смотря куда–то вперёд. Слова Айны странным эхом звучали в голове, шумя в ушах и до боли сжимая сердце. Дыхание застыло где–то в горле, и какое–то время мне казалось, что я совсем не дышу.

– Нет, невозможно… – прошептала я, хотя вспоминала наш разговор в кабинете, и его отчаянье в глазах, когда мы стояли на балконе за пару минут до моей «смерти». А после тот взгляд, когда Ориас понял, что я жива. – Он не может меня…

Непроизнесённое слово застряло в горле, и я сглотнула, бросив взгляд на Айну.

– Отнеси эти кольца Дамесу.

– Но…

– Ориас на Серфексе. Ему оттуда не выбраться, – сквозь зубы ответила я, ускорив шаг и оставив девочку позади. – Ты ошиблась. Ориас не знает, что такое любовь.

***

Чёрные пальцы с белыми ногтями осторожно скользили по гладкому, без единственной трещинки или неровности, серебристому металлу шпаги. Замирая на причудливых узорах, изображающих ветки деревьев с распустившимися цветами, пальцы повели вниз, едва коснувшись подушечками лезвия, как на коже выступила цвета ртути кровь.

– Великолепный клинок, – затаив дыхание, прошептал Цербер, слизав с пальцев кровь и улыбнувшись тёмными губами. – В последнее время я получаю от тебя одни подарки, Шпилька. Я бы отпраздновал твоё возвращение, да только из напитков у меня джуйское вино осталось. На любителя, так сказать.

– Не переживай, я принесла с собой, – сухо ответила я, вынимая из–за спины две витые бутылки, внутри которых плескалась голубая жидкость. При виде них зрачки в разноцветных глазах Цербера расширились, и он чуть ли не хищно улыбнулся, являя клыки.

– Ты меня и вправду балуешь…

Я не ответила, опустившись на толстый шерстяной ковёр рядом с гамаком. Скрестив ноги в позе лотоса, я отдала Церберу бутылки. Подцепив пробки тупым столовым ножиком и с характерном звуком откупорив бутылки, он отдал одну мне. Жадно пригубив вино, отчего с уголка губ стекла голубая капля, Цербер довольно выдохнул.

– Откуда взяла?

– Из запасов.

– Что–то я там такое не находил.

– Плохо искал, – буркнула я, не собираясь сознаваться, что это из моих личных запасов. – Ты думал, я не вернусь?

– Было такое мнение, однако Шпилька всегда возвращается, – с усмешкой ответил Цербер, опустив свою тёплую ладонь на мою голову. От этого жеста я невольно выпрямилась, на миг вернувшись в прошлое, когда мы сидели так же в твердыне главы Мародёров над пропастью Этажей, а он, будучи довольным мною, клал ладонь на голову, подливая вино.

– От тебя попробуй скрыться, – проворчала я, пригубив вино.