– Звёзды, откуда ты это всё знаешь?! – удивлённо воскликнула я, подозрительно сощурившись и подавшись к Церберу. – У тебя ведь был ребёнок, не так ли?

Цербер откинулся назад, залившись смехом, словно услышал крайне смешную шутку. Я терпеливо ждала, замечая, насколько натянуто и нарочито громко смеётся глава Мародёров, видимо, пытаясь показать, что я попала мимо. Однако когда он замолк, на его губах всё ещё была улыбка, вот только глаза были пугающе холодными. Такими только людей в лёд и обращай.

– Нет.

– Да.

– Нет, – жёстче произнёс Цербер.

– Боишься признаться, что…

Я замолкла, ощутив холод на своей шее. Белыми пальцами с чёрными ногтями пират сжимал резной эфес шпаги, чьё лезвие замерло в паре миллиметрах от моего горла, холодя кожу. Улыбка пропала с лица Цербера, глаза сверкали серебристым ободом, а чёрные губы плотно сжались. Несколько чёрных прядей с белыми волосками упало на точёное лицо главы Мародёров, когда всё остальное было собрано в нарочно небрежный хвост.

Мы молча смотрели друг на друга, едва помня, как моргать и дышать. Смотрели долго, всё ещё держа в свободных руках наполовину опустевшие бутылки с вином.

– Ты боишься признать, что когда–то имел семью, – негромко произнесла я, заметив, как сощурились его глаза. – Ты ведь великий Цербер, который не знает пощады, любви, слёз. Привык, что сердце всё время в броне, и никто до него не доберётся. Но ты ведь не всегда таким был. Даже у тебя должна была быть семья.

– И почему ты постоянно лезешь туда, куда тебя не просят? – сквозь стиснутые зубы прорычал он, подавшись ко мне и застыв в паре сантиметрах от лица. – Ты ведь не отстанешь, не так ли? Проешь мозги, но докопаешься до правды. Так похоже на тебя…

– А ты меня неплохо знаешь, – нервно улыбнулась я.

Цербер сверкнул глазами, отстранившись и резко поведя шпагой, одним плавным и быстрым движением убирая её в ножны. Я едва подавила облегчённый вздох, вздрогнув, когда пират схватил меня за руку, легко втащив на гамак.

– Заткнись и пей, – холодно велел он, пристально смотря, как я послушно выпиваю всё вино из своей бутылки. Не дав мне передохнуть, он всучил вторую, и когда я и из неё допила, не сдержал шпильки: – Надо было приучать тебя к чему–то безалкогольному.

Алкоголь вдарил в голову, и перед глазами всё поплыло. Звёзды, как бы мне  ещё до дворца дойти, не свалившись на полпути. Чтобы унять головокружение, я привалилась плечом к Церберу. Тот, кажется, особо не возражал, достав откуда–то бутылку с прозрачным джуйским вином.

– У меня есть сын, – негромко, скорее, больше для себя, чем для меня, сказал Цербер.