– На сей раз меня связывал стражник, которого я не успел заколдовать, – прошелестел его ироничный голос.

С узлом пришлось повозиться. Когда верёвка ослабла, Андреас стряхнул её с рук. Всеми силами пытаясь скрыть свою немощность, он принял сидячее положение и вытянул руку в сторону Лары. А она, став человеком, села возле Андреаса, чтобы он мог прижать её к себе.

– Хватит бодриться, это же я.

– Я не бодрюсь, – тихо заспорил Андреас.

– Ну конечно.

– Это ты мышонка цапнула, крыса по имени Лара?

– А то кто? – ухмыльнулась она.

Лара старалась не унывать, хотя радоваться, откровенно говоря, было нечему.

– Утром притворись, что у тебя связаны руки, и попробуй сбежать ещё раз. Я не слишком надеюсь, что твой друг-дворянин сумеет тебя вызволить.

«Но… если не получится, тебя снова побьют», – осознала она и едва сдержала набегающие слёзы.

– На его дружбу я не надеюсь, только на любовь к деньгам, – не видя её смятения, проговорил Андреас.

В поисках выхода Лара мыслями возвращалась в прошлое, к началу этого кошмара, и вновь понимала, как сильно она злится.

– Многого можно было бы избежать, если бы ты сразу мне признался, что ты заколдованный человек.

Андреас помолчал, перебирая её серые волосы.

– Мне было стыдно признаваться. Быть жертвой – унизительно. Это унижает меня как мужчину, понимаешь?

– А женщину, стало быть, возвышает?

– Я этого не говорил.

– Ты не виноват! – воскликнула Лара. – Ты пострадал по чужой воле. Когда ты это отрицаешь, ты будто оправдываешь преступление бабушки против мальчика, которым был!

– Я не оправдываю преступление твоей бабки, ей я уже отомстил, – сказал Андреас, а немного погодя добавил: – Я боялся, что ореол жертвы лишит меня привлекательности в твоих глазах. В твоих глазах я всегда хотел быть самым умным и отважным.

– Ты и так самый умный – такой умный, что аж тошно.