Лизелотта и с места не сошла, над оружием колдунов склонилась только Генриетта.

С пояса одного из матросов Лара стянула ключи, взяла со стены фонарь и спустилась в погреб, где клеток было больше, чем винных бочонков. Завидев её, невольники Крэха подняли такой вой, что уши закладывало. Тут и сгодился топор-пистолет.

– Все заткнулись! – рявкнула Лара, грозя им топориком. – Будете вопить – расстреляю.

Она попробовала вставить ключ в замок свободной клетки, которая была теперь немногим ниже неё.

– Девочка! И нам открой! – дребезжа прутьями, голосили пленники. – Всё, что хочешь, проси, но открой!

Цокнув языком, Лара наугад потянула за какое-то колечко и сдвинула какой-то крючок. Отдача была подобна удару, а из топора мгновенно вылетел сноп ослепляющих искр.

– Ой.

Никого не задела, сама испугалась, зато вернула в погреб блаженную тишину.

– Я же сказала молчать, – уходя, проворчала она.

– Ты кого-то убила?! – закричала Лизелотта, когда Лара воротилась в зал.

– Всё хорошо, я просто спустила курок.

Она снова встала над Крэхом.

– Мы к дедушке каждый день приходили, просили, чтоб он тебя спас! – поведала Генриетта.

– Увы, спасаться пришлось самой, – сказала Лара, срывая с его шеи ключ от шкатулки.

– Как вам с сестрой удалось бежать?

– Исключительно с помощью хитрости. Лархен, за мной!

При виде угрюмо молчаливых пиратов и солдат сестра оцепенела. Забрав у неё поводок, Лара толкнула чёрную собаку в пустующую клетку и заперла.

– Выть даже не вздумай – пристрелю.

Лархен в ужасе нагнулась к её уху:

– Лара, кто это?