– Что мне проку от его красоты? Я на душу смотрю, а душа у него ниже средней. Убивать пока не убивал, но склонность к насилию есть. Это ты, наивная девица, на смазливую наружность падкая. Хочешь замуж за него?

– Не хочу!

– Сама его не хочешь, а мне предлагаешь? Ты ради Андреаса к пиратам подалась, а этого задаром не берёшь, хотя он хорошенький, да… Здесь не поспоришь. Но у твоего душа интереснее. Шире, понимаешь? Если Андреас мне присягнёт, то он такого наворотит, что любо-дорого поглядеть.

– Но вы же не можете вечно вербовать людей! – заволновалась Лара.

– Могу. По крайней мере, пока из моды не выйдут шляпы. – Библиотекарь показал на свои рога.

– А потом?

– Потом придумаю иные способы. Мало ли на свете соблазнов… Понимаешь, Лара, мне ведь всё равно, как именно человек будет использовать колдовскую силу – во благо или во зло. Это его сугубо личное дело. Но мне всё же приятнее, когда ведьма или колдун живут с размахом, со вкусом. Мне за такими наблюдать в удовольствие. Поэтому я никак не мог дождаться, когда помрёт твоя бабка, уж прости. Таких аскеток, как Изольда Лихт, ещё поискать. Зато как я был рад, когда книга досталась тебе и Андреасу… – заулыбался рогатый. – Вот вы мне нравитесь, а у графа твоего пока не душа, а душонка. Ему над собой ещё расти и расти. Вот что он станет делать, когда колдовскую силу обретёт? Он и так с серебряной ложкой во рту родился, чего ему желать?

Тогда Лара вытащила последний козырь:

– Зато этот – племянник епископа-инквизитора!

Библиотекарь присвистнул.

– Недурно. Но вот если бы ты самого инквизитора привела…

– Да где ж я вам такого найду?! – подскочила Лара. – Инквизитора, который готов продать душу дьяволу!

Библиотекарь мягко усмехнулся.

– Найти-то можно, Лара, плохо ты искала…

В её душе поднимался то страх, то возмущение. Всё это выматывало, не давая сосредоточиться, и Лара разозлилась:

– Отдавайте моего кота! Я его не для того шесть лет растила, чтобы он чёрным колдуном становился!

– Любишь его?

– Не ваше чёртово дело, – сквозь зубы процедила она.

– Скажешь – отдам, – измывался Библиотекарь. – Любишь его?

– Люблю!