Шон улыбнулся, кивнул.

– Да, у Винсента отличное чувство юмора. Он умудряется оживить даже самых скучных персонажей. Но к господину Нолланду это не относится, темпераментный был писатель. Поэтому «Первого» любят все. Особенно Фредерик Штольцберг. Это его любимая опера.

– Правда? – улыбнулась я.

– Да. Ты не видела грот в его особняке?

– Нет…

Шон задумчиво на меня посмотрел.

– Ладно. Я уже говорил, что Фредерик Штольцберг питает страсть к разнузданной роскоши. А история жизни Кристофера Нолланда вызывает в нем живой эмоциональный отклик. На следующий день после премьеры «Первого», которая имела оглушительный успех, он приказал создать на территории своего загородного особняка искусственный грот со светомузыкой и эфириусными росписями на стенах в качестве декораций, чтобы наслаждаться оперой в уединении. Иногда он приглашает к себе кого-то из гостей, но делает это редко. Лиза считает этот грот самым пафосным местом во всей стране. Странно, что она тебе его не показывала.

Я внутренне напряглась. Неужели Шон все еще держал в голове мое необычное поведение в тот уикенд?

– Не успела, наверное. – Я приложила усилия, чтобы мой голос прозвучал беззаботно. – Мы рано уехали.

Шон кивнул и проводил меня в фойе. Там прохаживались нарядно одетые зрители, которые не столько любовались висящими на стенах портретами солистов, сколько искали глазами знакомых.

– Шон! Кара! – долетел до нас откуда-то сзади бодрый бархатистый голос господина Шульте.

Мы обернулись и подошли к нему.

– Йен! – Шон пожал руку приятелю. – Какими судьбами?

– Решил вывести в свет Кассандру, – ответил он Шону. И пояснил специально для меня: – Мы с ней дружим с детства, ее отец входил в совет директоров «Либрум Индастрис», а потом и муж. Хотя до этого Кристиан работал в Пантеоне. – Я удивилась и уже собиралась подробнее расспросить о коллеге, как Йен мрачно добавил: – Он умер недавно. Кассандру это сильно подкосило, никак не может оправиться.

– Понятно. А где она сейчас? – спросила я.

– Общается со старыми друзьями отца. Я отошел, чтобы им не мешать. А как обстоят дела с вашим новым проектом, Кара?

Я нахмурилась, вспомнив о своем меморисборнике, формулу материализации которого буквально по капле выдавливала из себя.

– Работаю, Йен, работаю, – отозвалась уклончиво.

– Рискну предположить, что его завершение уже близко. Фредерик говорил, что вы, Кара, создаете свои прототипы очень быстро. С нетерпением жду демонстрации.

Я улыбнулась, понятия не имея, что на это сказать. Стало стыдно. Мысленно выругала себя за несобранность, нерасторопность и твердо решила, что с понедельника начну вкладываться по максимуму в злополучный проект. Несмотря ни на что.