Господина Ноксвила уже трясло – видимо, сказалось участие в предыдущих боях. Я была немногим его лучше. Вопрос заключался в том, кто из нас дотянет до конца. И в каком виде. Внезапно более опытный, более сильный ящер крепко сдавил в объятиях свою противницу и, удерживая ее до последнего, с разгону вдавил в твердый, покрытый песком пол арены.

Меня затрясло. Из носа снова потекла кровь. Судя по рези в глазах, сосуды и там полопались. Черная майка насквозь пропиталась потом.

«А может, махнуть на все рукой и сдаться? – пронеслась в голове крамольная мысль. – Работы так работы. Зато останусь жива».

И в этот момент на меня снизошло озарение. Я вспомнила, как перехватила контроль над фантазией Шона и подумала, почему бы не попробовать провернуть что-то подобное и в этот раз. Ослабила контроль над валявшейся в песке воительницей и, переключившись на угрожающе нависшего над ней ящера, который готовился нанести очередной удар, постаралась подчинить его своей воле.

– Стой. Стой. Стой, – страстно шептала, наблюдая за тем, как рука зеленого зверя затряслась, сопротивляясь врагу. – Замри! – выпалила я, и ящер мне подчинился.

Теренс испуганно вытаращил на него глаза.

– Кара, ты жжешь, – прошептал перевозбужденный Макс.

– Кончай с ним, – добавил стоявший с другой стороны Тим.

Как раз это я и пыталась сделать. Теренс пыжился, пыжился, вены на его лице под действием усиленного тока крови проступили сильнее. Взгляд сделался безумным. Он пробовал, пробовал вернуть контроль над фантазией, но не мог. И это его пугало. Наконец мой соперник плюнул на все и создал себе орка. Но я тут же развеяла ящера и перехватила контроль и над ним.

Теренс сопротивлялся. Было видно, как его ломало. Но он не хотел, не мог заставить себя сдаться. А я не могла позволить ему одержать над собою верх.

С минуту мы напряженно вглядывались в лица друг друга. Теренс от перенапряжения стиснул зубы. С его лба стекали две струйки пота. Я выглядела примерно так же. А потом его глаза неожиданно закатились, и господин Ноксвил с грохотом рухнул на пол арены.

Ведущий осторожно к нему подошел. Я же, дематериализовав фантазию, с замиранием сердца наблюдала за мужчинами.

Хоть бы Теренс был жив, хоть бы Теренс был жив… Я не перенесу, если он погибнет по моей вине!

– Он жив! – прокричал в микрофон ведущий, для которого происходящее, казалось, было не более чем развлечением, и я с облегчением вздохнула. – Победила Кара Грант!

От перенапряжения в глазах потемнело, и я, жадно хватая губами воздух, рухнула на грязный дощатый пол арены. Зрители что-то кричали, шумели, словно рой взбесившихся пчел, а я сквозь полуприкрытые веки смотрела на серый обшарпанный потолок. Какими-то неловкими, плохо скоординированными движениями стирала со лба, щек, носа пот, размазывала липкие кровавые следы, облизывала губы и радовалась тому, что все наконец закончилось.