А ему предстояло вынести ещё очень и очень многое.

***

Полночный лунный свет сочился в королевскую купальню сквозь узорчатые окна, размывая очертания предметов и наполняя пространство призрачными дрожащими тенями. С увядших утренних букетов осыпались лепестки и беззвучно падали на остывшую воду, белёсые доски пола и лестницы.

Таким же печальным лепестком на одной из ступенек замерла Хэ Су.

Ван Со обнаружил её далеко не сразу, не найдя ни во дворце, ни в Дамивоне. Лишь когда совсем стемнело, он догадался заглянуть в купальню и застыл на пороге, глядя на неподвижную маленькую фигурку, от которой веяло такой тоской, что у принца защемило сердце.

Хэ Су сидела в полной тишине, прислонившись головой к перилам, погасшая, как свеча за её плечом.

Сперва Ван Со решил, что она спит, но еле уловимые движения ресниц и горестные вздохи убедили его в обратном, а заодно подтвердили и его худшие опасения: Хэ Су всё знает о его условленном браке с принцессой Кён Хва Гён. Кто мог рассказать ей? Попробуй выясни: дворец постоянно полнился слухами, как русло весеннего ручья – водой с горных ледников, так что не стоило и гадать напрасно. Да и какая теперь разница…

Принц на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями, и вновь увидел тронный зал и потрясённое лицо Ван Ука, с которым он столкнулся сегодня утром, явившись во дворец. Восьмой принц зачитывал бесконечные прошения, когда Ван Со принёс королю письмо от Чхве Чжи Мона, где указывалась благоприятная дата заключения брака с принцессой, пусть ей и предстояло стать всего лишь второй женой в силу юного возраста. Услышав это, Ван Ук побелел и едва не выронил свиток.

Однако настоящим ударом для обоих братьев, четвёртого и восьмого, стали слова Хеджона о том, что он собирается отречься от трона в пользу Со, как своего брата и зятя. Проглотив эту новость, Ук незамедлительно ударил в ответ, правда, не короля, а Ван Со, с ядовитой усмешкой заявив:

– Мои поздравления с браком! Надеюсь, ни одна девушка не станет лить слёзы, потеряв тебя?

Вся эта утренняя сцена пронеслась у принца перед глазами за один короткий миг. И пусть Хэ Су не лила слёзы, как предрекал Ук, но весь её вид свидетельствовал о такой безысходной тоске, что лучше бы она плакала.

Откладывать неизбежное смысла не имело, и Ван Со подошёл к ней, снова, как и накануне у озера, шагая в свою собственную пропасть.

– Ты уже слышала? – прямо спросил он у поднявшейся ему навстречу Хэ Су. Её огромные глаза были сухими и горячими и смотрели на него с такой отчаянной мольбой, что принц не сумел выдержать этот взгляд и отвернулся. – Можешь злиться и ненавидеть меня. Это моя вина.