Девятый принц продолжал выслуживаться и лебезить перед королём, как паршивый шакал без чести и достоинства.

Поморщившись от боли и бросив последний взгляд на Хэ Су, Ван Со поспешил прочь, убеждая себя в том, что она не догадалась о его истинных чувствах, хотя всё в нём кричало об обратном.

Значит, ему оставалось только одно – покинуть Сонгак. И чем быстрее, тем лучше.

Однако намереваться – это одно, а осуществить – совершенно другое. И никому не известно, как Небеса смеются, забавляясь людскими надеждами, стремлениями и планами.

Несмотря на то, что Ван Со собирался выехать обратно в Сокён на следующее утро, он не смог сделать это ни назавтра, ни днём позже: рана на руке никак не заживала и, казалось, только ширилась и терзала его всё сильнее.

Он никому не хотел говорить об этом, но во время встречи с Бэк А, который прибыл во дворец, как только узнал о его возвращении, на него вдруг накатила страшная слабость, в глазах потемнело и он едва не упал со стула: тринадцатый принц еле успел поддержать его. А поддержав, по неведению так крепко схватил как раз за раненую руку, что Ван Со взвыл от боли, а на рукаве его сквозь бесполезную повязку тут же проступили алые пятна.

Пока Бэк А приводил его в чувство, меняя повязку и отпаивая травяным чаем, Ван Со был вынужден рассказать ему о том, что случилось.

– Я только не понимаю, почему рана никак не затягивается, – закончил он, благодарно кивая брату, который помогал ему надеть ханбок после перевязки, обернувшейся настоящей пыткой. – На мне всегда всё заживало, как на…

Он запнулся, потому что сравнение с собакой в свете отношений с королём его покоробило, а иного слова он не находил. Как на волке? Ещё лучше…

Пока он размышлял об этом, устало прикрыв глаза, до него донёсся голос Бэк А:

– Я думаю, это яд.

– Что? – изумился Ван Со, повернувшись так резко, что у него тут же закружилась голова.

– Яд, – мрачно повторил тринадцатый принц и покосился на дверь.

Убедившись в том, что никто не подслушивает, он придвинулся к Со и зашептал:

– Пока ты жил в Сокёне, у Ван Вона появилось новое увлечение. Ему отовсюду стали привозить яды: змеиные, травяные, ещё какие-то. Я не знаю подробностей, потому что меня почти не было в Сонгаке, но наш девятый брат объяснял это своим внезапным интересом к лекарскому делу и то и дело вызывал к себе придворного врача, будучи совершенно здоровым. А ещё я слышал, что в последние месяцы во дворце стали часто умирать служанки…

Память тут же подсунула Ван Со картинку – криво ухмыляющийся Ван Вон за спиной Чонджона: «А я-то тут при чём?»