Всё это доводило Ван Со до бешенства. Он терпеть не мог, когда им манипулировали: наелся этого, ещё будучи принцем. Отец, мать, приёмная семья, царствующие братья в прошлом, а теперь, кажется, и все на свете стремятся использовать его в своих целях, невзирая на его собственные побуждения. Относятся к нему, как к несмышлёнышу, неспособному принимать решения и оценивать их последствия. Ну так они все глубоко заблуждаются! Он вовсе не послушный инструмент и не податливая глина в их алчных руках!

Император упрямо искал выход из тупика, в который его неустанно загоняли. Вернее, это был не тупик, а хитроумная волчья ловушка, выбраться из которой не было ни единого шанса.

Ван Со подолгу задерживался в тронном зале и сидел там в одиночестве, обдумывая сложившееся положение. Но не успокаивался, а только больше мрачнел. Потому что выбора у него на самом деле не было. Он осознавал это яснее всех министров, королев и влиятельных кланов, вместе взятых.

А перед его глазами стояло лицо Хэ Су, которой он собирался сделать красивое предложение, как она и мечтала. Как они оба мечтали. И Ван Со мучился, не в силах принять неизбежное.

Хэ Су ни о чём его не спрашивала. Но становилась грустнее с каждым днём и всё меньше улыбалась. Ван Со боялся, что на неё тоже начнут давить, убеждая оставить его, но Хэ Су ничего не говорила, а он не хотел напрасно волновать любимую: её бледность и задумчивость и так не радовали его и наводили на гнетущие мысли.

Он, как и обещал, послал к ней придворного лекаря. После его визита Хэ Су замкнулась в себе ещё больше, осунулась и словно отгородилась от Ван Со, немного оживая только вечерами, когда они оставались наедине, и то ему казалось, что она делает это через силу, чтобы не расстраивать его.

Допрос лекаря ничего императору не дал. Почтенный старик мялся, тщательно подбирал слова, уходил от прямых ответов и в конце концов так ничего и не сообщил толком. Хорошо спать, лучше питаться, больше времени проводить на свежем воздухе – эти советы годились для любого и никак не наводили на истинную причину подавленности Хэ Су.

Впервые их совместный ужин прошёл в молчании, и оно было тревожным и тягостным. Это чувствовали оба, но ни один из них так и не решился заговорить первым. Ван Со видел, что Хэ Су, как и его самого, что-то гнетёт, однако не задавал вопросы, потому что знал: не сможет ответить откровенностью на откровенность, если Хэ Су задаст ему свои.

Он всё ещё пытался сопротивляться и с волчьей настойчивостью искал выход.

Он смотрел, как печально улыбается ему Хэ Су, будто читает его мысли, а в голове у него звучали слова, которые он чуть не сказал ей однажды: «Прости меня за то, что не сделал это раньше, за то, что опоздал и не смог назвать тебя своей единственной женой, как собирался, за то, что обманул твои надежды и предал свои собственные…»