***

Как же давно он здесь не был! И как тут всё… удручающе пусто.

Чхве Чжи Мон оглядел своё прежнее обиталище под крышей башни мутным взглядом и придвинул поближе кувшин с вином.

Надо выпить ещё.

Надо напиться в хлам, чтобы не видеть царящее вокруг запустение и не жалеть единственный уголок во дворце, где он когда-то царствовал среди чертежей и звёздных карт, испытывая подобие счастья.

Астроном громко шмыгнул, глотнул ещё фруктового вина и поморщился от оскомины. Какая восхитительная дрянь! Когда они тут научатся делать приличное соджу{?}[Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток.], не говоря уже о более изысканных и благородных напитках? Что за варварское время, cвятые Небеса?

Он вновь наполнил чашку жидкостью вишнёвого цвета с крупной взвесью мякоти и уныло вздохнул. Надо напиться и позволить себе выпасть из этой опостылевшей ему реальности хотя бы ненадолго. Пусть это ничего не изменит но всё-таки…

Он допил вино до дна, громко стукнул чашкой по столу, с силой зажмурился и открыл глаза.

Не помогло. Не выпал. Остался там, где торчит вот уже битый час, малодушно уговаривая себя сделать то, что должен. И напиваясь. Без толку конечно, хотя… как посмотреть.

Чжи Мон сидел в своей башне, не боясь, что его накроют в середине дня за таким постыдным занятием, как целенаправленное падение в алкогольный дурман. Сюда никто не придёт: некому приходить.

Раньше здесь у него постоянно шумели принцы, таскали его книги, ломали макеты, портили карты, наполняя башню громкими голосами и самой жизнью, юной, звенящей, дерзкой, как и они сами – наследники правящей династии. Они дразнили его, требовали рассказать очередную сказку о небесных колесницах или подземных повозках, а потом дружно поднимали его на смех, советуя выглянуть в окно и удостовериться, что таких небылиц просто не может быть, и ему стоит поменьше разговаривать со звёздами и побольше – с нормальными людьми. И почаще смотреть не вверх, а вниз, где эти нормальные люди и обитают.

Звездочёт горько усмехнулся, наполняя чашку.

Их больше не осталось. Озорных разновозрастных мальчишек, которых он любил, как своих сыновей. Их и в самом деле не осталось, тех, кто смог дожить до сегодняшнего дня с прежним светом в душе. Кто вообще смог дожить.

А те, кто остались, теперь иные.

Всё изменилось. И он тоже.

Чжи Мон качнул кувшин, заглянул внутрь, подмечая, сколько кислого пойла там ещё есть, и шумно глотнул прямо из широкого горлышка, плеснув вино себе на грудь.

Плевать.

Кто его тут увидит?

Ван Со больше не узурпировал его балкон, но и самому астроному он стал не нужен: гороскопы нынешнего императора не интересовали вообще, он равнодушно относился к подобным вещам. А всё, что требовалось Чжи Мону, вполне себе умещалось в паре комнат на первом этаже, куда он приходил переночевать и переодеться, да в подвале с тайниками.