– Император не сойдёт с выбранного пути, – Хэ Су пришла в себя от первого шока, и голос её немного окреп. – Поэтому и я пойду с ним до конца.

Астроном тяжко вздохнул: иного он от неё и не ожидал.

– Вы ещё помните всё, что здесь произошло? – спросил он, прекрасно понимая, что использует запрещённый приём, жестоко вскрывая едва затянувшиеся раны на её сердце. – Все смерти, с которыми вам пришлось столкнуться лицом к лицу? Во дворце, где повсюду пахнет кровью, жизнь императора постоянно находится под угрозой. Никто не знает, что и когда может с ним произойти, – он поймал мечущийся взгляд Хэ Су и вцепился в него, усиливая давление. – Если из-за вашей непреклонности кто-то умрёт, сможете ли вы жить без чувства вины?

Тоненький всхлип Хэ Су прервал его бичующую речь, и астроном вновь опустил глаза, поневоле слыша, как зашлось больное сердце, сопротивлявшееся его жестоким словам. Но остановиться он просто не мог: на жалость сейчас не было времени.

– Я видел закат многих правителей, – продолжал он истязать Хэ Су, заставляя себя не обращать внимания ни на её слёзы, ни на участившееся дыхание, ни на руку, судорожно прижатую к груди.

Потом. Он сожрёт себя потом. А сейчас сделает то, что обязан сделать.

– Власть сидящего на троне должна быть крепка. Вы можете стать источником успокоения императора, но не в ваших силах стать ему опорой, – Чхве Чжи Мон выдержал помертвевший взгляд дамы Хэ и закончил: – Вы. Ему. Не. Подходите.

Хэ Су закрыла глаза и прерывисто дышала, пытаясь примириться со смертным приговором своим чувствам и их совместному будущему с Ван Со.

Чжи Мон взглянул на её пальцы, комкающие узорную ткань у сердца, которое изо всех сил, каждым слабым ударом противилось бездушной судьбе, и мысленно добавил ещё один камень к своей собственной молельной башенке, уходящей в бесконечную высь. Возле этой башенки ему предстоит просить прощения у всех, кого он обрёк на одиночество, тоску и смерть, кого лишил счастья и заставил отказаться от борьбы за него, кому не дал прожить полную жизнь, исполняя волю Небес.

Ему предстоит тщетно просить прощения у них у всех до скончания времён.

***

Так странно – стоило им оказаться за крепостной стеной, как всё вокруг вдруг настолько изменилось, что Ван Со некоторое время задумчиво шёл рядом с Хэ Су, силясь понять причину перемен в себе и вовне.

Луна на ясном ночном небе светила так же, как и в окна его спальни. И не так. Здесь, за пределами дворца, она была ярче, ближе и смелее, позабыв о робости и осторожности, с которой каждую ночь кралась над императорскими покоями, словно боялась наказания за бессонницу их хозяина.