Потому что Хэ Су молчала. Слишком долго. Слишком красноречиво.

И Ван Со всё понял. Понял, почему в последнее время она замкнулась в себе, всё больше от него отдаляясь. Почему он замечал слёзы в её глазах, а она делала вид, что смахивает соринку. Почему она ни о чём не расспрашивала его.

Потому что всё знала. Всё, что с ним творилось.

Улыбка на его лице погасла в тот самый миг, когда Хэ Су одними губами произнесла:

– Я не могу… Я ничего не могу дать вам. Наш брак невозможен…

– С кем ты говорила? – чужим голосом спросил Ван Со, покрываясь холодной испариной.

В глазах у него потемнело от гнева. Он изо всех сил старался держаться спокойно, но его пальцы на плечах Хэ Су сами собой сжались в тиски, причиняя ей боль. А Ван Со отчаянно хотелось ощутить их на горле того, кто посмел говорить с ней и убеждать её отказаться от брака с ним. От их выстраданного счастья.

– Я не откажусь от тебя из-за шрама, – продолжал он, прекрасно понимая, что дело вовсе не в этом. – Никто не заставит меня!

– Я тоже не отступлюсь, – улыбнулась сквозь слёзы Хэ Су. – Я всегда буду рядом с вами. Став вашей женой, я превращусь в заложницу дворца, буду вынуждена следовать его правилам, церемониям, этикету, и не смогу видеть вас, когда захочу. Я не желаю так жить. И вам это известно.

Она говорила не то, что думала. Ван Со это чувствовал. И в то же время говорила ему правду, всего лишь произнеся вслух то, что он и так знал, но не признавал из упрямства. Они обещали не лгать друг другу, и Хэ Су ему не лгала. Просто говорила то, что должна была сказать.

Без труда угадав его мысли, Хэ Су коснулась его холодной щеки своей маленькой тёплой ладошкой, успокаивая и согревая:

– Всё будет хорошо, – голос её срывался, а взгляд омывал Ван Со потоками печали. – Я правда справлюсь.

Он обхватил её запястье, отнимая руку от своего лица.

– Даже если я не женюсь на тебе, ты не покинешь меня! Я тебя не отпущу, слышишь? Ты моя. И никуда не уйдёшь. Я тебе не позволю!

Он прижал Хэ Су к себе с такой силой, что заныли руки.

– Ты моя единственная императрица… – шептал Ван Со, обнимая её и зарываясь в её волосы.

А по щекам его текли слёзы, и тот самый внутренний голос, что напомнил ему на рыночной площади о его императорской судьбе, сейчас тихо смеялся над его словами и вдребезги разбитыми надеждами.

Ты – моё убежище, моя сила, мой покой. Ты – моя душа. Как же ты могла говорить, что не подходишь мне? Как могла слушать кого-то, кроме меня и своего собственного сердца, Су?

А может быть, именно оно и твердило тебе всё это, убеждая пожертвовать собой и нашей любовью ради дворца – ненасытного чудовища, которому всегда будет мало…