– Это ведь вы убили сокола, верно? – перебила его Хэ Су и заглянула ему прямо в душу. На белом лице не было ни тени сомнения. – Вы сами убили птицу, чтобы оклеветать восьмого принца!

Руки Ван Со, обнимавшие её плечи, упали. Лицо застыло суровой маской. Он долго смотрел в её огромные обвиняющие глаза, а потом криво усмехнулся, признавая её правоту:

– А что, он не заслужил? По его вине погибли Му и Ын! Генерал Пак и Бэк А покинули меня из-за него! Он пытался разлучить нас с тобой и убить меня! Он чудовище!

– Но если вы снова убьёте родного брата, это обернётся проклятием для вас самого! – прервала поток его бичующего негодования Хэ Су. Голос её срывался, плечи содрогались. – Если вы не смягчите наказание, все будут видеть в вас только тирана. Я не хочу, чтобы в будущем вас помнили как кровавого правителя!

Ван Со вглядывался в лицо Хэ Су, поражённый страстью в её голосе. Вытерпев столько горя, увидев своими глазами столько смертей, сама едва не погибнув, она всё сильнее ценила жизнь, которая для неё оставалась важнее любой обиды и мести. Но было ещё кое-что, от чего Ван Со на миг онемел, не в силах сопротивляться воздействию Хэ Су. Отдалившись от него, она до сих пор имела над ним власть, гасила его ярость и смягчала его сердце.

Она оставалась его светом.

– Хорошо. Я позволю ему жить, – кивнул Ван Со, уступая отчаянной мольбе в любимых глазах и стараясь не замечать вспыхнувшей в них радости, которая ожгла его, воспламеняя утихший было гнев. – Однако Ван Ук будет сослан в родной город. Ему будет запрещено даже ступать за порог своего имения. Он хотел владеть Корё? Но отныне будет заперт в своём доме, и в нём же он задохнётся! Он будет гнить там всю оставшуюся жизнь!

Свирепея с каждым словом, Ван Со уже не замечал, как ярость вырывается из него наружу, как глаза Хэ Су, минуту назад озарённые надеждой, наполняются безграничным ужасом.

Поднявшись на ноги, император на миг задумался и пробормотал, словно уже разговаривая с самим собой:

– Думаю, для него это будет страшнее быстрой смерти.

Да, пожалуй, он изменит указ. Ему самому так понравилась эта идея, что он зло рассмеялся, представив лицо восьмого принца и его никчёмную, пустую жизнь, остаток которой он проведёт в клетке собственного дома, пожираемый сожалениями и воспоминаниями.

Ван Ук до конца своих дней будет тянуться мыслями туда, куда тянулись его алчные руки, к тому, что он так отчаянно желал заполучить.

Есть ли кара суровее, чем наказание подобной жизнью?

***

Если бы Чхве Чжи Мон мог выбирать себе ремесло, пожалуй, он предпочёл бы стать менестрелем или художником, как тринадцатый принц. И, как Бэк А, он бы тоже не смог гнить во дворце и сбежал бы на свободу, бродил по земле, наблюдал за людьми, слагал о них песни, рисовал их за нехитрыми занятиями…