Вот только Ван Ук не учёл, что Кванджон был на две головы дальновиднее и, что греха таить, коварнее его, и Ван Вон, на которого самонадеянно полагался восьмой принц, теперь действует не на его стороне.

– Это проявление братской любви! – тут же воскликнул девятый принц, словно мысли о нём звездочёта подтолкнули его произнести напыщенную и свойственную его глупости речь. – Говорят, что она является основой добродетели. Братья – это лучшее, что есть в нашей жизни. Когда в императорской семье мир и согласие, в государстве царит гармония.

Чжи Мон едва не скривился от этого льстивого пафоса, удивляясь тому, как удаётся правителю так искренне улыбаться девятому брату. Ведь Кванджону, как и астроному, уже было известно, что в дополнение к своим прежним преступлениям именно Ван Вон предложил Ван Уку лишить императора последнего близкого ему человека, оставив его в полном одиночестве. Именно с подачи девятого принца, заручившись поддержкой министров и глав влиятельных семей, Ван Ук потребовал, чтобы Бэк А возглавил подавление восстания в Хупэкче, и таким подлым образом убрал тринадцатого принца из дворца с помощью У Хи.

Кванджон это знал. И сейчас улыбался Ван Вону.

Но Чжи Мон не сомневался, что этот гадкий лизоблюд станет следующим. Император не прощал подобные удары, тем более в спину.

А между тем слуга поставил клетку прямо перед троном и сдёрнул с неё золочёный покров. Переполненный зал охватила гробовая тишина, и слышно было, как на кого-то ближе к выходу напала нервная икота.

Потому что птица в клетке была мертва.

Улыбка сошла с лица императора.

– Это мёртвый сокол? – нахмурился он, впиваясь взглядом в побледневшего восьмого принца.

– Вы даровали императору мёртвого сокола? – взвизгнул наместник Кан, и от его противного голоса у Чжи Мона мгновенно заломило в висках, но сейчас он готов был стерпеть от мерзкого старикашки и это. – Вы прокляли императора! Мы не сможем пренебречь содеянным!

Кванджон навис над Ван Уком обнажённым для удара чёрным клинком, и восьмой принц съёжился под его уничтожающим взглядом.

– Ваше Величество, это недоразумение, – пролепетал Ван Ук, с которого мигом слетела вся спесь. – Что-то произошло, пока мы добирались сюда.

– Ты лично принёс и вручил мёртвую птицу Его Величеству, – громко возмутился Ван Вон. – Так кого пытаешься обвинить?

– Осмелился проклясть императора? – угрожающе протянул Кванджон, перекрывая тревожный гул в зале. – Значит, это измена?

– Все видят мёртвого сокола! – заголосил наместник Кан, и Чжи Мон, не сдержавшись, всё-таки сморщился.