И вот теперь четвёртый правитель Корё с печальным упрёком взирал с портрета на стоявшую перед ним Го Ха Чжин и как будто спрашивал: «Неужели ты не узнаёшь меня, Су?»

Она узнала.

Узнала – и разрыдалась.

Не замечая притаившегося у входа в зал Чжи Мона, она обернулась к последней картине, не такой большой и сюжетно насыщенной, как предыдущие, но полной настолько пронзительной, щемящей тоски, что она передалась даже Чжи Мону, не говоря уже о самой Ха Чжин.

На полотне был изображён император, в одиночестве застывший на площади перед дворцом, который будто нависал над ним, давил на него и угрожал. И никого не было рядом: никто не стоял за плечом Кванджона, не держал его за руку, не прикрывал собой. Некому было ни помочь, ни защитить, ни утешить его в этом бесконечном противостоянии.

Все покинули его. Четвёртый император Корё нёс свою неподъёмную скорбную ношу совершенно один, с рождения и до смерти.

– Простите! – сквозь слёзы взмолилась Го Ха Чжин, обращаясь к тому, кто остался там, по ту сторону картинной рамы, по ту сторону непреодолимой толщи времени. – Простите, что оставила вас одного!

Она закрывала лицо руками и горько плакала, повторяя:

– Простите меня…

Чжи Мон разрывался между желанием подойти к ней и успокоить и необходимостью позволить ей выплакаться, как когда-то он давал выплакать и отпустить свою боль Кванджону. Да, это тяжело – вот так вспомнить и осознать, но гораздо страшнее держать всё в себе – Чжи Мон знал это как никто другой.

Однако когда колени Го Ха Чжин подломились и она, обессилев, опустилась на пол, сжимаясь в комочек в безотчётной попытке закрыться от навалившегося на неё бремени собственной вины, Чжи Мон не выдержал. Он ещё раз огляделся, убедился, что рядом нет ни души, и неслышно подошёл к скорчившейся на полу девушке, чьи худенькие плечи вздрагивали от рыданий.

Едва ли не впервые в жизни он не знал, что сказать и как сказать, и поэтому просто протянул ей свой носовой платок, так кстати оказавшийся в кармане.

Го Ха Чжин непонимающе взглянула на платок, а когда подняла голову, глаза её расширились от потрясения:

– Господин… Чхве Чжи Мон? – прошептала она, поднеся руку ко рту.

Она узнала его! Наконец-то узнала, потому что смотрела на него теперь другими глазами – глазами Хэ Су.

– Приветствую вас, госпожа Хэ, – мягко улыбнулся Чжи Мон. – Позвольте мне помочь вам.

Он вложил платок в мокрые пальцы Ха Чжин, а затем, бережно и почтительно обнимая её за плечи, помог ей подняться.

Сама не своя от шока, девушка молча приняла его помощь и последовала за ним на подземную стоянку, где Чжи Мон усадил её в машину, пристегнул и, усевшись сам, протянул бутылку воды. Го Ха Чжин взяла её с благодарной улыбкой, но губы её тряслись и она всё время отводила взгляд, так ни о чём и не спросив.