Говоря всё это, он не покривил душой ни на грамм. Хватит лжи даже ради дипломатии и высоких целей!

– Вы правы, господин звездочёт, – со вздохом признала Хэ Су, но от холодильника не отошла: так расстояние между нею и Чжи Моном было в этой игрушечной кухоньке максимальным. – Не будем тратить время. Хотя… Его у меня теперь хоть отбавляй. И я всё же позволю себе в последний раз извиниться перед вами за всё то, что могу сказать или сделать впредь, потеряв самообладание. Скрывать свои истинные чувства, следовать правилам и соответствовать чужим ожиданиям – это, знаете ли, очень тяжело.

– Знаю.

Печаль, прозвучавшая в этом коротком слове бывшего астронома, звездочёта и много кого ещё бывшего, могла наполнить собой Вселенную, и Хэ Су это ощутила, понимающе кивнув в ответ.

– Мне больно и стыдно вспоминать прошлое, но эти воспоминания и сны – всё, что у меня теперь есть, – она рассматривала свои ладони, будто пыталась прочесть тайный смысл линии Жизни и линии Судьбы. – Может, Его Высочество был не так уж и не прав, когда столько раз порывался меня убить, а я приписывала его выходки юношеской горячности и очевидным минусам характера! Но ведь я даже не представляла, что у него творится внутри. И потом, сколько терпения ему нужно было иметь, чтобы при его нраве и несдержанности ждать меня годами, сносить все мои безжалостные слова и поступки!

Несмотря на серьёзность разговора, Чжи Мон едва не прыснул: терпение – и Ван Со? Забавно! Это всё равно что наделять щедростью Ван Вона, твёрдостью характера – Ван Му или великодушием и добротой – Ён Хву.

Ван Со и терпение? Хотя в случае с Хэ Су… может, и так. Любовь открыла в четвёртом принце такие качества, которые и предположить-то в нём было нельзя. Однако не для того ли, господин звездочёт, вы перенесли Го Ха Чжин в Корё? То-то же!

– Я всю свою жизнь во дворце тонула, как в том озере, и хваталась за соломинки, в то время как меня звало к себе алое солнце, – продолжала своё самобичевание Хэ Су. – Но я боялась его! В нём было столько огня и страсти, что мне поневоле думалось, что за всем этим кроется жестокость, та самая, что пугала меня в моих видениях. Его Высочество заявлял свои права на меня с такой уверенностью и напором, что мне казалось: случись мне пойти поперёк – и он, не задумываясь, меня убьёт. Или того, кого я предпочту ему. Он ведь прямо сказал об этом на берегу моря, когда увёз меня из дворца, чтобы я могла полюбоваться рассветом. И я сразу подумала о Ван Уке, – Хэ Су поморщилась от досады. – Лучше бы Ван Со меня убил! Ещё раньше, в купальне, в лесу или у молитвенных башен! Тогда, быть может… – она вскинула руку, жестом запрещая Чжи Мону говорить, хотя у того уже вновь открылся рот для возражений. – Да-да, я себе всё уже уяснила. Воля Небес. Временная петля. Всё происходит тогда, когда должно произойти… Я поняла это, господин звездочёт. Но дайте же мне выговориться и позвольте хотя бы предположить невероятное. Потом, в Чхунджу, когда перед смертью я перебирала в мыслях всю свою жизнь, день за днём, я часто думала о том, что было бы, если бы я приняла предложение Ван Со сбежать из Сонгака. Пусть не ради него, а ради того, чтобы спасти восьмого принца от ревности и гнева четвёртого. Что было бы? Это теперь, после вашей справедливой отповеди, я осознаю, что ничего бы не вышло, но тогда…