Чаши весов выровнялись, а это значит, он поступает правильно. И всё идёт так, как надо.

– Мне иногда казалось, самым безмятежным временем в Корё для меня стали короткие годы правления Его Величества Хеджона, – продолжала тем временем Хэ Су. – И Ван Со был в ту пору иным – спокойнее и радостнее, чем когда-либо. Он заботился обо мне, постоянно находился рядом, и я даже начала надеяться: у нас с ним всё сложится. Я больше не думала о Ван Уке. Под покровительством Хеджона нам с Ван Со не грозила разлука и смерть, и я готова была открыться ему, доверить свою жизнь, стать, наконец, его. Я чувствовала: он желал этого по-прежнему сильно, а я… Я решилась принять его, – её лицо зарумянилось от смущения. – Тогда Его Высочество впервые сказал, что любит меня. В тот день он был таким счастливым, каким я потом мало его помню.

С минуту Хэ Су сидела, глядя куда-то в пространство, а на губах её блуждала счастливая улыбка от волнующих воспоминаний, которая, впрочем, быстро угасла, стоило девушке вздохнуть и вернуться в реальность.

– Всё рухнуло в один момент, и вы были тому свидетелем, господин Чхве, так что мне не стоит вдаваться в подробности. Вернулся третий принц, которого все считали погибшим, и захватил трон. Обвинил меня в смерти Хеджона и, воспользовавшись мной как приманкой и заложницей, заставил Ван Со покориться ему, обратив из свободолюбивого волка в цепного пса. Думаете, я не понимала этого? Я до сих пор не могу себе это простить, вспоминая, как мучился Его Высочество, и причиной его терзаний, его вынужденной жертвы снова была я. Он сделал это ради меня! А эти проклятые видения! – Хэ Су всплеснула руками, и глаза её заблестели. – Они вернулись! Мне привиделось, как Ван Со убивает десятого принца, и я вновь оттолкнула его! После всего, что он для меня сделал, что вытерпел и перенёс, я не чувствовала к нему доверия и опять боялась его хуже смерти! – Она сжала пальцами виски и глухо простонала: – Боже мой, что же я натворила! Ведь это из-за меня погибли Ван Ын и Сун Док! Из-за меня Ван Со своими руками лишил жизни младшего брата, пусть и во имя милосердия. Всё из-за меня! И могла ли служить мне наказанием разлука с ним, когда он решил отказаться от меня, чтобы уберечь от Чонджона? Я не хочу вспоминать те два года, что Его Высочество провёл в Сокёне, на прощание высказав мне всё то, от чего я не спала ночами и не могла думать о нём без слёз. Он был прав, прав во всём! Но я заслужила это, это была моя кара. И я выносила бы её покорно, если бы не чувствовала, что ему тоже плохо! Это вы называете волей Небес, господин звездочёт? – подняла она на Чжи Мона заплаканные глаза. – Все эти испытания и жертвы?