– Я любила его, когда покинула дворец, подтвердив наши прежние отношения с Ван Уком, которые и на самую малость не походили на то, что связывало нас с Ван Со. Я не признавалась восьмому принцу в любви, не давала согласия выйти за него замуж. Только могло ли это служить оправданием? Если бы речь шла хотя бы не о Ван Уке, а о ком-то другом! Однако ваши циничные Небеса решили забавляться до конца… Я до самой смерти не прощу себе ту боль, что увидела в глазах Его Величества, когда он умолял меня солгать ему! Когда готов был поверить чему угодно, лишь бы не правде. Но однажды мы с ним допустили чудовищную ошибку – обещали не лгать друг другу. И я не смогла. А он этого не перенёс. И сам отказался от меня.

«Это был единственный способ оторвать вас от него, госпожа Хэ. Жестокий, варварский, но единственно возможный. Иначе Кванджон ни за что не отпустил бы вас. И вам это известно».

– Только расставшись с ним, я осознала, насколько сильно я его любила, как он был мне нужен! Покинув дворец, в первые дни я дышала свободой, но очень быстро поняла, что задыхаюсь – без него… И меня держала одна лишь надежда вновь увидеть Его Величество и дать жизнь нашему ребёнку, о котором он так мечтал. Разве могла я из жалости к себе и желания продлить свои дни пожертвовать его мечтой? И пусть император так и не узнал о ней, но она родилась – его дочь. Мне бы только знать, что с ней всё было хорошо, что она не попала во дворец и была счастливой!

«Он знал о ней, госпожа Хэ.

Кванджон узнал её при первой же встрече и потом виделся с ней так часто, как это позволяла ваша общая тайна, которую он сберёг. Ван Чжон вырастил её как свою родную дочь, и она прожила долгую и благополучную жизнь, так и не догадавшись, кто были её настоящие родители, но прожила её вдали от дворца, его интриг и жестокости придворного мира. Император сам благословил её брак с достойным человеком, военачальником из армии четырнадцатого принца. Её муж заботился о ней и любил её. Она на всю жизнь осталась его единственной женой, родила здоровых детей и оставила этот мир в глубокой старости, будучи счастливым человеком.

Вы узнаете об этом, обязательно узнаете, потому что след её не растаял во тьме веков и след этот ведёт к вам».

– Я и сейчас его люблю. Даже сильнее, чем прежде, понимая при этом, что не заслуживаю и толики его отношения ко мне… – в тихом голосе Хэ Су было столько тоски, что Чжи Мон ощутил, как его обдало холодом, и он непроизвольно потянулся к своей чашке, давно уже пустой и остывшей. – Так вот почему всякий раз, когда я слышу о солнечном затмении, мне становится не по себе. И снова снится, как я барахтаюсь в вязкой тьме и тянусь к чёрному диску в багровом кольце там, надо мной, – она зябко передёрнула плечами, хотя дневной сеульский зной только-только начал растворяться в спасительных сумерках. – И вот что странно: в этих снах я понимаю, что гибну, но это кроваво-красное солнце не пугает меня, а наоборот, манит к себе. Это Ван Со зовёт меня, моё солнце, вся моя жизнь…