Его молчание было красноречивее любых словесных подтверждений.

– А вы не считаете, что это чересчур? Нет? – не дождавшись ответа, Хэ Су встала, плеснула в кружку чистой воды и залпом выпила её, намочив подбородок и сарафан. А потом умылась прямо в кухонной раковине, больше не стесняясь и не прячась в ванной.

– Но Его Высочество вернулся назло вашим Небесам, – мстительно заявила она, выделив слово «вашим».

Чжи Мон стерпел и эту пощёчину.

– Он вновь защитил мою жизнь от безумия Чонджона едва ли не ценой своей собственной и принял меня! И хотя я не заслуживала ни его возвращения, ни прощения, ни любви, он стал наконец моим, слышите, вы?! – Хэ Су подняла голову и с вызовом посмотрела в небо, обманчиво смягчившееся от приближающихся сумерек.

Чжи Мон слышал. И всё помнил. Он до сих пор помнил эту нестерпимую вспышку света, пропитавшую все измерения, когда Ван Со и Хэ Су соединились после долгой и мучительной для обоих разлуки. Помнил, как был ошеломлён силой этой любви, поразившей даже его, чего только не повидавшего на своём веку. Помнил, как вибрировал горячий ночной воздух, пахнувший самшитом, и как ему было невыносимо трудно всё это разрушать.

Но именно этот свет и стал причиной того, что он сделал. И делал сейчас.

Поэтому все упрёки Хэ Су он принял, даже не опустив взгляд.

А она, погрозив Небесам, как-то сразу сникла. Видимо, всплески эмоций, чередовавшиеся у неё сегодня с тихим горестным сожалением, вымотали её окончательно.

Постояв у раковины, Хэ Су устало опустилась на стул. Выдержка и манеры придворной дамы, прямой, строгой и утончённой, оставили её. Она сидела, ссутулившись, сжав коленями сцепленные в замок руки, и смотрела в одну точку, где-то между тарелкой с пастилой и чашкой Чжи Мона.

– Я любила его! Любила, когда мы были в разлуке, и я, думая, что он забыл обо мне, всё равно ждала его каждый день, который мог стать для меня последним: при таком-то короле, его матери, сестре и приспешниках. Странно, что Чонджон не казнил и не покалечил меня. Хотя, скорее всего, он опасался, что Ван Со тогда совсем обезумеет.

«Вы правы, госпожа Хэ. Чонджон боялся своего младшего брата, даже отослав его прочь. И много раз, когда рассудок его заволакивала тьма, порывался расправиться с вами, но его останавливал страх: во что превратится четвёртый принц, узнав об этом, что натворит, когда ему больше нечего будет терять».

– Я любила его, когда он принял решение взойти на трон, и поддержала его в этом. Став императором, он начал отдаляться от меня из-за государственных дел, навалившихся на него забот и нескончаемого противостояния тем, кто стремился ослабить его положение и отнять власть, – Хэ Су взглянула на Чжи Мона. – Вы думаете, я не понимала, что продолжала оставаться его главной слабостью, его больным местом, куда любой мог ударить? Это происходило постоянно и просто убивало меня, но он молчал. Ни слова упрёка!