Словно меч из другого мира, тишину разрезает совершенно неуместный в такой момент звук скрежета дерева по камню. Я, как и абсолютно все присутствующие гости, поворачиваю голову на звук, чтобы увидеть совершенно невозможную картину.

Син Айзер придвигает свой стул, на котором уже едва ли не лежал до этого, к столу. Происходящее будто и вовсе его не касается, у него другой интерес. Взяв со стола кувшин с вином, к которому за все часы приема даже не прикоснулся, он подносит его к чаше и медленно наклоняет. Алый, как кровь, напиток тонкой струйкой стекает в чашу, наполняя тишину тихим плеском и заставляя всех следить за ним, словно это какое-то колдовство. Лорды, леди, королевская семья - на Сина смотрит каждый, замерев в ожидании... чего?

Ветер при всех своих спорных чертах характера имеет одно неоспоримое качество: когда он что-то делает, все присутствующие сходятся в одном мнении - не обращать внимание опасно. Тронный зал, королевская семья, важный исторический момент - все останавливает свое движение во времени, пока Син Айзер совершает действия. У него особая аура. Не прикладывая особых усилий он заставляет свет вокруг меркнуть, сужая восприятие до самого себя.

Или только со мной такое происходит?

Я зачарована странным событием. Привыкнув к тому, что все вокруг меня поддается построению цепочки последствий, пройдя по которой от обратного я могу попасть в исходную точку и увидеть первопричину и истоки событий, Ветер своим появлением привносит неизвестные величины, из-за которых я не могу продолжать измышления. Единственный человек в Сихейме, многим поступкам которого я все еще не нашла объяснения.

И тому, что он делает сейчас, тоже.

Свет свечей преломляется в багровой струе, отбрасывая на невозмутимое лицо таанахского изгоя кровавые блики. Вино наполняет чашу выше положенного, пока края способны его принять. Поверхностное натяжение с трудом удерживает жидкость в чаше, едва ли не шапкой становясь сверху, и Син останавливается. Еще одна капля, и переполненная чаша хлынет всем своим красным содержимым на белоснежные королевские скатерти, затапливая белизну багрянцем.

Ветер задумчиво смотрит на горлышко кувшина, будто не может решить - должна ли упасть последняя капля?

Это словно стало условным знаком для лордов.

Цепляясь носком сапога за край стола и едва не падая, со своего места поспешно встает герцог Хезиальский. Поправляя съехавшую набок корону, пожилой герцог, прихрамывая, неловко кланяется королю, а я вижу выступившую на его лбу испарину. Облизнув губы и бросив на меня быстрый взгляд, герцог обратился к императору: