- Останься. - в последний раз сказала я, и на каменном лице даже на миг не проступило и тени настоящих чувств.

- Знаешь, я никогда тебя не любил! - окончательно сорвался парень, выкрикивая мне эти слова. - Все думал, что еще немного и у меня получится вытащить тебя из этой выгребной ямы, называемой политикой! Бросим все и уйдем туда, где нет всей этой мерзости, которую вы делаете ради людей! И только сегодня я понял, заложницей каких законов ты стала. Я думал, что мой главный враг - темная сила внутри тебя, но это не так. Тебя убивает герцогский перстень на пальце и эта проклятая корона, что даже сейчас в тебя вцепилась намертво! Я думал, что в твоем серде найдется место для меня, но так жестоко я еще ни разу в жизни не ошибался. За Сихейм можно не беспокоиться! Потому что полностью и безраздельно твоим сердцем владеет только он один! Так почему я должен оставаться?

Чтобы не нарушить хрупкую тишину последних секунд ожидания, даже ветер стих, беззвучно поигрывая серебристой пылью сломанных снежинок. Церковник тяжело дышал, до боли сжимая кулаки и нависая надо мной, и ждал какого-то фантастического ответа. Он видел лишь каменное лицо и ничего не выражающий взгляд, а потому не мог знать, что играется с жизнью по меньшей мере этого континента.

- Скоро орден прибудет. - вибрации собственного голоса ощущались чужеродно в промерзшем насквозь горле, но это не помешало озвучить голос разума. - В столице и так мало истинно верующих. Среди них только ты достаточно тренирован. Я могу заставить императора отменить указ о твоем... уходе.

- Император, империя. - скривившись, будто ему в лицо плеснули прокисшим вином, отшатнулся Тиль. - Это все, о чем ты способна думать. Знаешь что, я не нужен ни тебе, ни империи. Та кучка моих собратьев едва ли что-то сможет противопоставить объединенной силе ордена "Тьмы Севера". Но это же неважно, да, леди Хелира? У империи есть собственная колдунья, которая готова собственную душу на части разодрать и швырнуть в пасть Проклятому, но спасти то, что так упорно пытается сдохнуть! А ты хоть раз подумала, почему такое сумасшедшее количество лордов предпочли этих гнусных северян своему распрекрасному правителю и пошли на измену? Ах да, тебе же не нужно понимать преступников, чтобы забирать их жизни, как же я не подумал.

Кривя губы от омерзения, Тиль не замечал, как по его пальцам ползут светящиеся узоры, оплетая тело истинно верующего. Наверное, если бы он сейчас решил атаковать, я даже не попробовала бы закрыться. А может, разнесла бы здесь все до того, как свет благословения коснется моей кожи.