Перемерзшие ноги плохо слушались, поэтому в свои покои я побрела нетвердой походкой, но Ингерду все равно отослала. Каждый шаг отдавался раскалывающей плоть болью в измученном теле, но чистый разум было не затмить. Закрыв за собой двери опочивальни, я грузно опустилась на пол и извлекла из поясных ножен кинжал. Где бы я была, если бы не моя магия? Если так подумать, то скорее всего в гареме нортанийского князя. А может, замужем за кем-нибудь из побочных дворянских ветвей. Но это если смотреть совсем уж в глубь истории. А так я бы была сначала кормом для волков, потом для змей, а дальше перечислять можно до наступления весны.

Дрожащей рукой сжимая кинжал, оцарапала вторую ладонь и, закрыв воспаленные глаза, зашептала слова темного заклинания крови. Пришлось подождать совсем чуть-чуть, прежде чем колдовство убрало последствия дурной головы. Оковы льда пали с тела, хладная стужа разжала когтистые пальцы с горла, а я поняла, что мое платье мокрое насквозь.

Я попала в снегопад?

Увы, дорогу домой я помню весьма смутно. Помню, что пару раз порывалась развернуть демонов, чтобы догнать монаха и навязать ему свою волю. Помню, что какое-то время стояла в тени за городскими вратами, ожидая невесть чего. Если так подумать... А есть вообще хоть кто-то, кто общается со мной не стяжая выгоды и по доброй воле? Сложный вопрос.

- Госпожа? - осторожно поскреблась в дверь Ингерда. - Купальня готова, госпожа. Можно, я войду?

Уже? Я так долго здесь просидела? Наверное, усталость насыщенного дня сказывается, из-за чего я проваливаюсь в глубокие измышления, теряя счет времени. Медленно поднявшись с пола, я побрела к двери. Не заметив служанку, обеспокоенно поджимающую губы при виде плачевного состояния госпожи, я направилась к купальне.

Усталость тяжелого дня смоется горячей водой. Подождав, когда служанки разоблачат меня, я ступила в исходящую паром чашу купальни, с каждым шагом погружаясь все глубже и глубже. Несколько двоякие ощущения получаются: кожу горячит обжигающая влага, а под ребрами источают белесый туман острые грани обледенелой плоти.

Этой зимой снег шел так сильно, что проник даже в людские сердца.

Ночь смилостивилась надо мной, не принеся никаких потрясений более, лишь давний сон явил вновь лик того мужчины, которого теперь я могла рассмотреть полностью, не занятая побегами и погоней с низшими демонами. Их скалящиеся морды прятались в темноте, не неся теперь угрозы, а утром я проснулась со свежей головой и ясным взглядом.

Привычные ритуалы утреннего туалета ничто не нарушило, поэтому в скорости я вышла в обеденную залу, где уже собрались мои домочадцы.