— Не то, чтобы кроме вас у нас нет никакого иного источника информации, но…

— Но все мы знаем, что из ныне существующих и из тех, кто вас, стражей, не ненавидит всеми фибрами своей души, именно я — кладезь мудрости, — заканчивает за меня Эдзе.

К счастью, официантка приносит мой кофе. Я сразу хватаюсь за кружку, которая оказывается нереально горячей, и, несмотря на дискомфорт, делаю несколько глотков залпом. Горло и язык горят, но зато я отвлекаюсь от мысли плюнуть на всё и вернуться в штаб.

Тем временем, Бену принесли его бургер, выглядящий, как мне кажется, даже ещё хуже, чем тот, что на тарелке у Эдзе. Поэтому пока Бен увлекается едой, а Лиза, как единственная из нас, кто совсем не заинтересован в беседе, сидит молча и складывает из салфеток и зубочисток какие-то непонятные фигуры, я снова остаюсь единственной, кто может вести переговоры.

Чёрт. Нужно было прихватить с собой кого-нибудь из миротворцев.

Я открываю рот, чтобы совершить ещё одну попытку поговорить, когда Эдзе вдруг перебивает меня:

— Гнори — колонизаторы, — Эдзе перестаёт жевать. С выражением удовлетворения на лице, он отодвигает от себя остатки еды и берётся за стакан с газировкой. — Им всё равно, в какой мир они попали и что за существа его населяют. Сам факт захвата территорий и их опустошение — вот единственная преследуемся ими цель.

— А перитоны? — сразу спрашиваю я, пока Эдзе не решил, что с него болтовни хватит.

— Домашние питомцы, не более того, — Эдзе зубами прикусывает трубочку, прежде чем вытянуть из неё газировку, и это кажется мне странной привычкой. — Представь, если бы вы, люди, вместо кошки держали дома, скажем, африканского буйвола.

Я задумываюсь над услышанным, пытаясь сопоставить слова Эдзе с тем, что я видела собственными глазами. Значит, эти ужасающие существа находятся в подчинении у других, не менее ужасающих.

— Что ещё вы знаете? — спрашиваю я.

— Гнори используют нечто вроде гипноза, чтобы парализовать свою жертву. Они заставляют свою цель остановиться, и даже секундной паузы хватает, чтобы в игру вошли перитоны, пикирующие на бедолагу и поражающие его своими рогами. Затем — делёжка добычи: гнори достаётся кровь, а перитонам — обескровленное тело. — Эдзе принюхивается к содержимому своего стакана. — Точнее, сердце и мозг. Они предпочитают именно эти деликатесы.

Поэтому, как говорил Влас, гнори называют собирателями душ, а перитонов — их вместилищами!

Эдзе брезгливо оглядывает сидящего напротив него Бена, хотя ещё буквально несколько мгновений назад он сам сидел и поедал бургер именно с таким же выражением на лице.