— Если ты вдруг забыла, родители первого были категорически против их союза. Сейчас же Рэму и Лизе друг до друга параллельно. Оно и к лучшему, не кажется тебе?

— Нет.

— Ну да, совсем забыл, что твоё мнение у нас — единственно верное.

— Чего ты взъелся на меня?

— А того, что ты сама говорила — мы двигаемся дальше! — выпаливает Бен слишком эмоционально. — К тому же, как и со смертью, в подобных делах тоже есть практика: суждено — значит, сбудется.

— В подобных делах? — переспрашиваю я.

Бен кривит губы.

— Не заставляй меня произносить вслух слово «любовь».

— Ты только что это сделал, — замечаю я с улыбкой.

А затем, пока Бен снова принимается меня отчитывать, всё моё внимание приковывают к себе фары приближающегося автомобиля.

— Ладно, Бен, — я резко обрываю его на полуслове. — Поехали. Я тебя услышала.

Я не хочу звучать беспокойно, но, вероятно, так и выходит, потому что Бен не спорит и лишь чуть выходя вперёд, перехватывает направление моего взгляда.

Встречная машина, оказываясь совсем близко к нам, сворачивает на обочину. Бенова рука дёргается к кобуре, висящей под курткой. Я прищуриваюсь в попытке разглядеть водителя, но за белой пеленой снегопада едва ли могу различить даже силуэт.

К счастью, выжидать не приходится. Водитель покидает свой автомобиль. Длинная фигура, запахнутая в плащ. Курчавые чёрные волосы. И, мне кажется, я уже слышу её голос, когда она произносит, подходя ближе:

— Машина заглохла, детишки?

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я.

Эдзе оглядывает наш внедорожник и, — особо пристально, — Лизу, оставшуюся внутри.

— Здесь — очень призрачное понятие, — протягивает Эдзе, выпрямляясь. — Тебе следует уточнить, где: в городе, на дороге, в этом мире, в этом времени, в этой вселенной…

— А-а-а! — вскрикивает Бен, затыкая уши ладонями. — Заткнитесь!

— И тебе доброй ночи, — довольно улыбается Эдзе.