Он подзывает рыжеволосую официантку, делает заказ. Та записывает его и ещё раз спрашивает у нас с Лизой, не решили ли мы тоже изменить свой категоричный отказ.

— Несмотря на то, что я страшно проголодалась, умирать так рано я не планирую, — отрезает Лиза, откидываясь на спинку сиденья. — Поэтому нет.

— А мне бы кофе, — сдаюсь я. — И что-нибудь из десертов.

— Есть яблочный штрудель, рогалик с маком и шоколадное овсяное печенье, — отчеканивает официантка, не сводя с меня пристального взгляда.

— Давайте рогалик.

— Не советую, он на витрине уже вторую неделю лежит.

— Тогда штрудель?

— У нас плохо работает духовка, штрудель будет холодным.

— Печенье?

— Отличный выбор. Скоро принесу.

Официантка уходит к раздаче, успевая по дороге перехватить ещё пару заказов от таких же неспящих полуночников, как мы. Я съезжаю по скрипучему кожаному сиденью.

— Прекрасное кафе, — иронично подмечаю я.

Эдзе кивает, не отрываясь от поедания бургера.

— Так, а вы, значит, о чём-то хотели поговорить, верно? — говорит он, прикрывая рот.

— Не догадываетесь, о чём? — уточняю я.

Эдзе на секунду замирает, так и не облизав большой палец от следов кетчупа.

— Вероятно, это не модные советы, и, на что я очень надеюсь, не вопрос о ваших взрослеющих молодых организмах. У меня слишком много детей для того, кто может дать хороший совет по поводу контрацепции.

Я накрываю лицо ладонями. Как никогда раньше, идея попросить помощи у Эдзе кажется мне глупейшим поступком.

— Мы хотели узнать у вас, что вы знаете о гнори и перитонах, — говорит Бен, приходя мне на помощь.

Когда я снова гляжу на Эдзе, то вижу, что он умудрился запачкать манжет в горчице.