— Нет, — настаивает Север.

Гло рядом с ним топает ногой. Я боюсь, что от этого по полу пойдут новые трещины, но ничего не происходит. Единственное, чего добивается Гло — это привлекает всеобщее внимание. А затем начинает говорить.

Разумеется, ни я, ни стены этой залы не слышат слов, слетающих с её губ, но зато их ощущает воздух, когда Гло сотрясает его резкими и плавными, короткими и широкими по амплитуде движениями рук.

Кажется, если бы Гло говорила вслух, она бы кричала.

Север тяжело вздыхает в паузах между жестами подруги. Иногда косо глядит на Филиру. А когда Гло замирает, согласно кивает.

— Похоже, она права, — говорит Север, обращаясь к Филире. — Мы действительно рискуем слишком многим.

— О чём речь? — вмешивается Ваня.

— О том, что до тех пор, пока мы не разделимся, королева не допустит нас к себе, — сообщает Филира. — Точнее, до тех пор, пока мы не придём к этому сами.

— Это должно быть наше желание, — догадываюсь я.

Филира оглядывает помещение, я следую её примеру. Попутно замечаю недовольство на Ванином лице. Ему эта идея не нравится, но он ничего не произносит, когда свой выбор делают Гло, Филира и Север. Каждый из них прощается с другим и расходится по дальним углам залы. Гло исчезает за дверью в потолке, благодаря крыльям и возможности взлететь, Филира — за дверью в полу. Для этого ей приходится опуститься на колени, а после, когда дверь открывается, нырнуть в темноту, идущую оттуда. Север выбирает дверь в стене.

Однако всё Ванино спокойствие тает, когда мы остаёмся одни.

— Вздумаешь уйти без меня, и это будет твоё последнее решение перед смертью, которую я тебе обеспечу, — цедит он сквозь зубы.

Хватает меня за руку, да так крепко, что пальцы хрустят и хочется взвыть от боли.

— Ваня! — взвизгиваю я.

Хватка ослабевает.

— Извини. Но мы разделяться не будем. Знаю я, чем это обычно заканчивается.

И Ваня слишком настырный, чтобы мне пытаться его убедить. Так что приходиться позволить ему тянуть меня к любой зеркальной двери на его выбор.

— Вместе, — говорит он утвердительно.

Я киваю. Замечаю, что Ваня смотрит себе в глаза в отражении. Это забавно, как там они перестают быть оранжевыми, несмотря на то, что сейчас Ваня без очков.

Я перевожу взгляд на своё лицо и у меня уходят секунды, чтобы его узнать. Тёмные круги под глазами, серая кожа. Я похожа на воскресшего мертвеца. Давно ли я так выгляжу? И почему никто до сих пор не сказал мне об этом?