— Ваш муж был тоже…

— Да, и он УМЕР!

Последнее слово она не просто произносит — выкрикивает мне в лицо. Если бы буквы имели вес, мой нос познакомился бы с мозгом.

— Это не моя вина, — повторяю я шёпотом.

Взмах руки. Я крепко зажмуриваюсь, но боли не чувствую. Открываю один глаз и вижу, что ладонь замерла в сантиметре от моей щеки, но так её и не коснулась.

— И всё-таки, удивительное сходство. — Ладонь ложится на щёку. Потом медленно переходит к подбородку. Моё лицо ощупывают, изучают, рассматривают. — Словно на племяшку гляжу. Аполлинария. Во плоти.

Клео выпрямляется. Меня так и не ударили, но даже от обычных прикосновений кожа на лице горит как после долгого сидения вблизи открытого огня.

— Почему вы оставили Васю в Дуброве? — спрашиваю я. Теперь, когда я понимаю, что Клео меня не тронет, позволяю себе хотя бы попытаться взять ситуацию под контроль. Я уже здесь. Какой смысл бездействовать? — Почему не забрали с собой? Вы потеряли мужа, но он потерял отца. Думаете, ему было легче?

Я знаю, что мы часто меняемся до неузнаваемости, когда теряем кого-то, кого любим ничуть не меньше собственной жизни. Знаю, потому что видела, как Аня Филонова — одна из сильнейших в физическом и моральном плане защитниц, — превратилась в нечто совершенно на себя непохожее, живущее на адреналине, алкоголе и ненависти.

Та, кто была готова порвать любого за своих детей, перестала замечать их, даже если они находились с ней в одной комнате.

Нечто похожее случилось и с Клео.

— Говоришь так, словно знала его дольше и ближе меня, — фыркает Клео. — Я была его матерью, а ты… по ошибке попала туда, где тебе места не было.

Я замираю. Перестаю моргать и дышать. Сказанные слова бьют обухом по голове.

Моя реакция, в свою очередь, явно забавляют женщину.

— О, да, я знаю! — восклицает она, хлопая в ладони. — Мне Миллуони рассказал, когда пришёл просить помощи. Представь себе, когда у тебя есть всё, что нужно, начинаешь с фантазией подходить даже к такой простой вещи, как бартер. Ведьмаку нужна была моя магия, и за неё я попросила его рассказать мне ту информацию, которая хоть немного будет мне полезна. И он поведал мне о моём собственном прошлом с той стороны, с которой я о нём не знала… Это была нетипичная сказка: счастливая история с грустным концом. Жила-была семья, её члены сосуществовали в мире и любили друг друга, но однажды в стены их тёплого дома под маской дорогого человека пробралась змея, отравившая всем жизнь и оставившая главную героиню, прекрасную мать и любящую жену, с осколками собственного сердца в руках. — Клео вышагивает передо мной, громко цокая каблуками. На каждый её шаг, я замечаю, хотя бы один фейри или одна фея испуганно вздрагивают. — Ты спрашиваешь, почему я оставила Васю, но ты не понимаешь… ещё не знаешь, каково это — любить слепо, отдавая всю себя. Григорий… Гриша… он спас меня. Я была придворной швеей у королевы Летнего двора, но это лишь звучит как нечто достойное, а на деле я была всего лишь одной из десятка таких же наивных и надеющихся на жизнь в роскоши. Но мечты так и оставались мечтами. День за днём, год за годом… А однажды… однажды стражи пришли к нам во двор на переговоры. Среди них был и Гриша. Он был юн, а я уже почти окончательно потеряла любую надежду на лучшее будущее, и… это была любовь. — Голос Клео ломается. Слёзы текут по её щекам, и она размазывает их вместе с косметикой. Стираются розовые щёки. Бледно-лиловые губы. Чёрные линии, которыми были подведены глаза. — Он спас меня, а вы его убили.