Клео вздыхает. Я могу спокойно болтать ногами в воздухе — они свободны.

— Я знаю, зачем я здесь, — продолжаю я. — Сначала я думала, это месть, но теперь понимаю — нравоучение. Вы хотите показать, к чему привело моё вмешательство в вашу сказку, вот только вы не знаете о том, что я уже виню себя во всём происходящем. Виню, но… мирюсь. У меня всего два плеча, на которых можно нести груз ответственности, и отвечать за то, что испортили вы, сил уже нет.

Опускаю бокал на пол себе в ноги. Встаю с кресла. Прислуга внимательно глядит на Клео; ждёт, как она отреагирует на мои действия. Но королева пока спокойна. Она опускает руки вдоль тела. Не глядя касается сосуда, где в растворе продолжает существовать её мёртвая уже больше века подруга.

Клео потеряла любимых и рассудок, но в ней всё ещё осталось то хорошее, что было дано ей от рождения. Она стала птицей, очнувшейся после чрезвычайно долгого перерыва в полётах: у неё есть крылья, но она больше не помнит, как ими пользоваться.

— Север знает, где Вета, — неожиданно тихо произносит Клео. — Всё равно от неё больше нет никакого толка. Если марионетка мертва, нет смысла дёргать за ниточки.

— Вам нужна помощь, — вырывается у меня.

Потому что я боюсь, что пожалею, если уйду сейчас так просто.

— Помощь? — Клео грустно смеётся. — Я в порядке, Ярослава. Ты же не будешь чинить то, что не сломано, верно? А теперь иди. — Взмах рукой, щелчок. Отрезок стены позади прислуги тает жидким золотом. За ней — длинный коридор из камня. — Иди, пока я не передумала.

Уговаривать дважды меня не надо. Я бегу прочь, до последнего удерживая нейтральную маску на лице. Хорошо, что фейри не обладают слухом оборотней, а иначе моё бешено стучащее сердце оглушило бы всех вокруг.

Глава 7

Глава 7

По коридору я не иду — бегу. Кажется, стоит только притормозить, как меня вернёт обратно в волшебную залу к Клео или ещё хуже — в водоворот странных видений.

Нужно найти хоть кого-то.

Я бегу, но коридор бесконечен. За очередным поворотом — прямая, а потом и следующий поворот. Стены не меняются. Окна тоже.

Мне, как загнанной собаке, требуется непозволительно много времени, чтобы осознать: всё, что я делаю — это бегу по кругу за зайцем, который никогда мне не достанется.

Как быть? Останавливаюсь. Осматриваюсь. Если очевидный выход отсутствует, здесь наверняка должны быть какие-то потайные ходы. Шарю по высоким подоконникам, по тем частям окон, до которых достаю. Ощупываю взглядом и пальцами камни в стенах. Всё такое… обычное. И абсолютно одинаковое. Аж жутко.

Единственное, что здесь не на своём месте сейчас — это я. Глупая идея приходит в голову, и я решаю проверить одежду; мало ли. Взгляд останавливается на медальоне, когда-то принадлежащем Кириллу. Север ни секунды не настаивал на моём праве оставить его себе.