— Готово! — сообщает Влас.

— Пираты останутся, — повторяет голос. — А иначе не уйдёт никто.

Мы продолжаем топтаться на месте. Смотрим друг на друга. Каждый ждёт, что у кого-то появится идея. Но секунды тянутся, а никто так ничего и не произносит.

Звериный взгляд Севера останавливается на Гло. Так они глядят друг на друга, затем Гло поворачивается к Филире и что-то говорит ей жестами.

— Вы идите, — вслух произносит Филира, обращаясь ко мне, парням и Вете. — А мы останемся. Что-нибудь придумаем.

Она лишь озвучивает решение, которое принял Север. Спорить с ним — не спорит, но явно не одобряет происходящее из своих личных побуждений и переживаний, и я не виню её, потому что если бы перед моим носом пытались закрыть спасительные двери, я была как минимум в ярости.

— Нет! — восклицаю я. — Нет! Вы серьёзно, что ли?

— Если у тебя есть другое предложение, самое время его озвучить, — говорит Ваня.

Ему всё равно на судьбу пиратов, и он даже не собирается это скрывать. Его право, осуждать не буду. Но сама так не могу.

Друзья моего друга — мои друзья. Даже если со стороны мы кажемся заклятыми врагами.

— Влас? — спрашиваю я. — Что ты думаешь?

Ваня — за. Я — против. Пираты, понятное дело, в голосовании не участвуют. Если Влас примет мою сторону, всё будет решено. Мы хотя бы попробуем дать отпор, а если не получится… что ж, так тому и быть. А если он будет за Ваню… пусть тогда уходят втроём. Ради Кирилла и его памяти я должна остаться.

— Я думаю, что нужно уходить, — говорит Влас, и у меня сердце в пятки уходит. — Но не всем, — добавляет он, облизнув губы. Оставляет портал, сам подходит ко мне. Близко. Я уж было бояться начала, что он больше никогда не захочет сокращать расстояние между нами до такого минимума. — Ты должна позаботиться о Вете… и ещё о той куче народа, о которой ты всё время беспокоишься. Только сейчас понял, представляешь. А раньше всё гадал, что в тебе так изменилось. Та Слава… она хоть и никогда не была безучастной, всё же видела разницу между помощью и старанием взвалить на себя чужие проблемы. Мой тебе совет — будь с этим осторожнее. Как говорила моя мать, только тот, кому уже нечего терять, может пойти на самоотречение ради других.

— Почему это так похоже на прощальную речь? — спрашиваю я.

— Потому что это она и есть. Вы с Ваней и Ветой уходите, я остаюсь. У пиратов гораздо больше шансов выжить, если я помогу.

— Влас, нет…

— Время! — напоминает Ваня.

Его голос тонет в странном шелесте. Его издают бездушники. Кольцо, в которое они нас заключили, сужается и вот-вот станет непригодным для безопасного нахождения в центре.