— Не знает, как жить дальше, — договаривает Влас.

О, нет. Даже не думай сейчас смотреть на меня!

Отворачиваюсь. Пинаю влажную землю под ногами и вдруг замираю; откуда в штабе земля? Нет, мы уже не в здании. Идём по улице. Точнее, по пустырю. Вокруг ничего, кроме серой земли и такого же неба. В воздухе витает запах недавно прошедшего дождя.

— Насколько близки они были? — Ваня продолжает задавать вопросы.

Похоже, никого кроме меня не шокирует очередная смена локации.

— Кирилл всегда был открытой для всех книгой. Сначала, когда мы только встретились, он, не переставая, говорил о Славе. — Филира бросает на меня быстрый взгляд. — О том, как они дружили, обо всех этих маленьких вещах, вроде ночных прогулок по стройкам или палаток из выкинутого кем-то картона…

Я улыбаюсь. Приятные воспоминания из безмятежного детства теплом разливаются в груди. А затем в голове вспышкой рождается одна из очевиднейших и гениальнейших моих догадок.

— Я знаю, где искать Севера! — восклицаю я.

В ту же секунду, как замолкаю, на горизонте появляется недостроенный дом. Конечно. Ведь Север никогда не скрывал того факта, что хотел бы иметь такую же историю с Кириллом, какая связывала нас. Север завидовал. Именно это чувство загнало его на стройку — на ту, на которую он мог представить в своём воображении, ни разу там не бывая.

Так мы находим последнюю деталь в нашей мозаике.

Девочки бросаются к кривой постройке из дерева и бетона. Двухэтажная развалина с дырами в стенах и потолке кажется самым небезопасным местом в мире. Север на втором этаже, куда добираться приходится по ржавой пожарной лестнице. Страх высоты, который, казалось бы, успел пропасть, врывается в мой разум с криком: «А ты думала, от меня так легко избавиться?»

Из-за этого, когда лезу я, лестница ходит ходуном.

Север стоит на коленях посреди полуразрушенного помещения. Филира зовёт его по имени, но он не слышит.

— Север? — девочки подбегают, тормошат его. Переглядываются испуганно, когда ничего не выходит. — Север!

— Что с ним? — шёпотом спрашиваю я.

Ни у Вани, и ни у Власа конкретно. У любого, кто ответит.

Им становится Ваня:

— Ничего сверхъестественного или магического, — Ваня так уверен, что я даже отвожу взгляд от Севера и гляжу на него. — А что? Вспомни себя в свои худшие дни. Сверлишь взглядом стену или потолок. Дай Бог, если сходишь в душ хотя бы два раза в неделю. Ничего не слышишь. Говорить тоже лень.

— Депрессия, — подвожу я к выводу, пока Ваня не пустился в очередной ликбез.

У девочек ничего не выходит. Им нужна помощь, но не думаю, что моя будет уместной. Поэтому подхожу и шепчу Филире на ухо то, что, мне кажется, Северу больше всего на свете хотелось бы сейчас услышать.