— Хорошо, — ответ поступает таким же коротким, каким было приветствие.

Мне нужно этому поучиться: подчинять других так, чтобы не возникало ни вопросов, ни сомнений в моей компетенции. А то все это косые взгляды, особенно со стороны Магдалены и её приспешников — тех самых, из-за которых война и случилась… Они вынуждены меня слушаться. Зов крови требует от них этого. Но я хочу, чтобы выполнение моих поручений стало их собственным желанием.

Иначе что помешает им поступить со мной так же, как они поступили с моим отцом?

— Значит, встретимся через час, — говорю я.

Тоже встаю с места. Направляюсь к выходу из кабинета.

— Я был на похоронах Амадеуса, но принести соболезнования тебе лично мне так ни разу и не представилось возможным. Поэтому, с твоего позволения, скажу сейчас: мне искренне жаль, что твой отец ушёл так рано. Он был мне хорошим товарищем, и я всегда желал ему только добра. То, что произошло с ним — лишь ещё одна веская причина, согласно которой соглашение нам жизненно необходимо.

— Спасибо за соболезнования.

Больше я ничего не говорю. Покидаю кабинет со странным осадком в душе и желанием взять Тая и с ним пойти за Магдаленой.

Сделать её моим советником была идея Боунса. Он посчитал, что это поможет сблизить нас и продемонстрировать, что мы, в общем-то, за одни цели боремся, пусть и различными методами.

Но сначала нужно отыскать брата. Знаю, что он уже не маленький, но всё никак не могу отделаться от разъедающего и доходящего до абсурда чувства ответственности.

Однажды я оставила его, и после этого он оказался в тюрьме.

Больше такого не повторится.

Утром Тай что-то говорил Боунсу о медиках, и я цепляю первого же проходящего мимо стража, чтобы выведать у него, где я могу найти их врачей. Высокий парень в синем костюме говорит о корпусе миротворцев двумя этажами ниже.

Туда я и направляюсь.

— Я не уверен, что справлюсь с ножом, — слышу знакомый писклявый голос уже когда прохожу мимо столовой и до нужной двери остаётся не больше пары шагов.

— Это не нож, во-первых, а скальпель, а во-вторых, даже опытным хирургам не просто…

— Я крови боюсь, — второй голос перебивается знакомым.

— Ты же оборотень!

— Что за стереотип? Ты хоть раз видел, чтобы я мясо сырое ел или задницу себе грыз? — Молчание. — Ну вот! Так что не надо мне тут!

— Прости, — второй голос едва сдерживает смех. — Я не думал, что это так сильно тебя заденет.