— Не думал он… ну, я не удивлён, ты ведь не хранитель.

— Эй!

— Что, тоже обидно?

Захожу без стука. Вижу Тая, нескольких стражей в красно-жёлтом, занимающихся своими делами, и одного из приближённых к Дмитрию детей, чьё лицо за всё время мне уже успело приестся. Кажется, его зовут Даня.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает Тай, сразу ощетиниваясь.

— За тобой пришла.

— Ты помнишь, что я до сих пор с тобой не разговариваю? — Раньше, чем я вступаю в спор, он добавляет: — Сейчас — не считается.

— Тай, у меня нет времени играть в твои игры.

— Тогда уходи. Где выход — знаешь.

Прикладываю кулак к губам, чтобы скрыть короткий рык. Тай ведёт себя со мной как пятилетка с того самого момента, как вместо него в сражение с Антоном вступила я. Для него это был как удар ножом со спины: предательство в чистом виде.

Не понимает, глупый, что я спасла его! И от ответственности перед почти что сотней оборотней, привыкших за последнее время к самоуправству, и перед кровью мученика, запах которой мне до сих пор так и не удалось стереть с кожи.

Я убивала и раньше, но Антон, пожертвовавший собой ради безопасности близких, это не воры, обманщики и преступники, калечить которых я привыкла.

Когда он умер, умерла и часть меня. Что-то невинное, что-то чистое. Может, та крошечная часть, которая была во мне от человека.

Потеря, которую невозможно будет восполнить.

— У меня нет времени на пререкания, — прозрачно сообщаю я. Подхожу к Таю, хватаю его за шкирку, приподнимаю, встряхиваю. И толкаю в сторону двери. — Вперёд.

— Хватит руками размахивать! — возмущается Тай. Гордо поправляет воротник. — Я сам пойду, и то только потому, что это моё желание.

— Ну да, конечно.

Тай прощается с Даней и с остальными миротворцами. Каждого называет по имени, но мне не верится, что он и правда лично знаком со всеми: вполне возможно, что всё придумывает на ходу, мне назло. Думает, что это может меня задеть — то, что со всеми вокруг он уживается и находит общий язык абсолютно без какого-либо труда, в отличие от меня.

— Прекрати играть на публику, — прошу я уже на улице.

Снова идёт снег. Нам, оборотням, нет необходимости укутываться как людям, чтобы согреться, поэтому на мне из верхней одежды лишь лёгкая курточка. Однако я застёгиваю её до самого горла. Мало ли что: ветер сегодня сильный, а подхватить местную заразу не хочется.