Все, кем я дорожил, рано или поздно умирали. Всё, что мне оставалось — это любить их, пока было время, а по его истечению заставлять себя не кричать слишком громко, не разбивать колени слишком сильно, падая на землю, и обязательно собираться по частям, в насколько бы мелкое крошево я не превращался.

Я был обречён на то, чтобы тонуть в горе всю бесконечность своих дней. Единственным решением было бы не привязываться ни к кому, но с самого начала, с того самого момента, как чужая семья приняла меня к себе, я уже знал, что ничего из этого не выйдет.

Знал и отдавал себе отчёт о возможных последствиях.

Отдавал, но не был готов к тому, что будет так больно.

Я всегда блокировал эти воспоминания, чтобы иметь возможность отдыхать наедине с собой, но в городе бездушников я потерял слишком много сил и сейчас могу лишь лежать, парализованный собственным разумом, и смотреть самый страшный фильм в истории картин, основанных на реальных событиях.

А после того, как королева Зимнего двора огласила свою цену за нашу свободу из созданной ею ловушки, к бесконечным смертям добавилось ещё одно событие, поставившее очередную насечку на внутренней стороне моего черепа.

«Ты больше не там», напоминаю себе, «Ты свободен».

Но легче всё равно не становится. Отвращение не отступает, даже несмотря на то, что после нашего освобождения я создал односторонний портал в Огненные земли — свой косвенно, но когда-то дом. Именно здесь жила моя бабушка, от которой нам с мамой достались силы мрачной гончей, и до сих пор у меня не выходит решить, между чем я хотел бы поставить знак равенства: гены — дар или гены — проклятье?

Открываю глаза. Больше не могу. Уж лучше истязать себя бессонницей, чем с каждой попыткой уснуть усаживаться в зрительный зал перед экраном, где кроме боли и смерти ничего не показывают. Приподнимаюсь на локтях, гляжу на своих вынужденных спутников, сбившихся в кучку возле костра. Сидят молча: Север переворачивает палкой угли, чтобы те не потухли раньше времени, а Гло спит в объятьях покачивающейся взад-вперёд Филиры.

Мы только что выбрались из смертельного плена. Город бездушников убивает медленно. Сначала тебе кажется, что меняешься не ты, а всё вокруг: ночи становятся длиннее, воздух — тяжелее, земля под ногами с каждым шагом проваливается всё глубже. Потом ты перестаёшь спать и есть, начинаешь плохо видеть и слышать. Затем пропадают необходимости в удовлетворении любых физиологических и социальных потребностей, и в конце концов ты … остаёшься. Ты не живёшь, не существуешь, просто занимаешь пространство и перестаёшь иметь хоть какое-то значение и для себя самого, и для Вселенной в целом.