Сказать Лукасу… сказать. Может, поэтому меня как мячик для пинг-понга и кидает из одной стороны в другую, что ни с кем до сих пор не поделилась своими переживаниями? Одно дело раз упомянуть об испуге и перевести всё в шутку, а другое — поговорить по душам…

Здесь оба моих лучших друга. И я точно знаю, что и Лия, и Кирилл обязательно меня выслушают. Но всё же думаю о Бене, который вместо того, чтобы оказать поддержку, на откровение отвечает тем же: то ли чтобы говорящему было не так уж неловко (что не очень в его стиле), то ли потому, что поделиться переживаниями первым у него попросту не хватает смелости.

* * *

Уже на следующий день после полудня Эдзе созывает нас в отведённый ему подвал. Как только оказываюсь внутри, сразу вижу изменения, которые он привнёс в местный интерьер. В центре появились три круга, края которых обозначены мелом и воткнутыми в определённые точки костями — по пять на каждый круг.

— Это ещё что за чёрт? — спрашивает Бен, едва все успевают переварить увиденное.

— Ловушки, которые не дадут прибывшим из прошлого набедокурить здесь, в будущем, — спокойно отвечает Эдзе. — Только они ещё не готовы.

Эдзе осматривает нас, пока молча стирает с рук следы мела.

— Нужно наше участие? — первым догадывается Ваня.

— Можно и так сказать. Вы уже определились, кто именно отправится в прошлое?

— Доброволец, — декларирую я, поднимая руку.

— Отлично, — кивает Эдзе.

Не успеваю сообразить, как в его руках сверкает что-то блестящее. В ту же секунду чувствую сначала сильную хватку холодных пальцев на своём запястье, а затем острую и дикую до брызнувших слёз боль в ладони.

Сложно прикинуть, насколько глубок порез, но кровь почти сразу начинает орошать пол подо мной.

— Какого чёрта! — взвизгиваю я.

Эдзе, не давая опомниться, свободной от кинжала рукой хватает меня за шкирку и тянет к ловушке. Никто не пытается мне помочь. Я хочу глянуть на ребят, но не могу извернуться. Опустив меня на колени, Эдзе вытягивает мою порезанную руку и капает кровью на кости. Свечение, которое они начинают излучать, когда с губ мага срывается первое слово на неизвестном мне языке, напоминает отражённый от зеркальной поверхности солнечный свет. Оно настолько ярко бьёт в глаза, что приходиться зажмуриться.

— А теперь выпей это, — вместо того, чтобы помочь подняться, Эдзе сначала тормошит меня, призывая открыть глаза, а затем опускается рядом на одно колено и протягивает маленькую чёрную рюмку, сделанную из камня.

— Сначала порезали, теперь отравить решили?

— Я бы не стал ждать столько времени, чтобы тебя убить.