— Я точно знаю, кто не будет, — подаёт голос Саша. — Это я. Вы уж без обид.

— Ну, и не Марк, — сообщает Рэм. Его голос непривычно тих. — Я пойду.

Рэм не успевает и шагу сделать, как Лиза, стоящая рядом, цепкой хваткой дёргает его за кофту, собирая ткань в кулаке.

— Нет!

— Лиз, этот подонок разбил сердце моей сестре, я должен…

— Без меня не пойдёшь, — категорично заявляет девушка. — Как хочешь. Не пущу.

Рэм дёргается, но Лиза оказывается сильнее. Тогда он обречённо роняет голову назад, тяжело вздыхает и кончает с попытками.

Я уже пролила кровь, Бен сейчас занимается тем же самым. Осталось только одно вакантное место, и если ни Рэм, ни Лиза его не займут, то…

— Ладно, — нехотя протягивает Нина. — Что бы вы без меня делали?

Она закатывает рукава рубашки, по покрою очень похожей на мужскую; штаб передал нам достаточно одежды, а она всё продолжает таскать её у местных.

— Уверена? — спрашивает Ваня.

Сам он будто на распутье. Возможно, он бы предложил свою кандидатуру, если бы в итоге все отказались, но сейчас добровольцем оказалась Нина, а потому ему бы выдохнуть… Но вместо этого Ваня явно напряжён.

— Конечно, — Нина стряхивает с рубашки невидимые пылинки. — Я рождена, чтобы делать невероятно глупые и отчаянные вещи. В смысле, открытая лесбиянка в стране, где к этому относятся с отвращением — мне уже бояться нечего!

Вернувшись в зону видимости вместе с посеревшим в лице Бене, Эдзе забирает Нину и снова исчезает.

— Ненормальный какой-то, — ворчит Бен, оглядываясь через плечо. Только вот там ничего нет. Защитные чары всё скрыли. — Поливал моей кровью кости на полу до тех пор, пока у меня двоиться не начало перед глазами!

Когда возвращается Нина, она некоторое время растеряно глядит на свою порезанную ладонь, словно сама не своя. Хочу спросить, что её так беспокоит, но меня отвлекает Эдзе, снова начавший отмахиваться от чего-то.

— Вы в порядке? — интересуюсь я, когда мы выходим сначала в дом, затем на улицу.

Эдзе поправляет ворот плаща. Погода тёплая, если не жаркая, а он в чёрной коже. Одно слово — странный.

Эдзе опускает на меня прищуренный взгляд.

— Смерть, — роняет он спокойно, словно продекламировал мне ни что иное, как курс доллара.