— Вы правда сказали мальчику, точнее, собственному внуку, чья мама была смертельно больна, что иногда одни должны умереть, чтобы другие могли жить?

Я понимаю, что это слетело не с моих губ, лишь тогда, когда позади меня скрипит пол, обозначая удаляющиеся к двери шаги. Оборачиваюсь и вижу Бена с занесённой над дверной ручкой ладонью.

— Прости? — переспрашивает Авель.

Но его лица я уже не вижу. Иду к Бену, и он сразу открывает дверь, чтобы не давать нам лишних секунд на задержку.

Единственное, что я успеваю бросить, прежде чем бело-золотая преграда не вырастает между нами:

— Извините, всё это было ошибкой. Мы пойдём.

* * *

— Вы оба из ума выжили? — спрашивает Нина, едва не подскакивая на месте.

В обеденный перерыв мы запираемся в тренировочном зале (всё-таки хорошо, что Нинин родственник является такой важной шишкой). Сейчас, когда здесь нет никого, кроме нас, я замечаю отличия, которые раньше не бросились в глаза: помимо очевидного, вроде отсутствия электронной панели, здесь нет расставленных по периметру скамеек, зато парами в несколько отрезков располагаются шведские стенки с выступами ближе к потолку, видимо, для подтягиваний. Вместо боксёрских груш — размером со взрослого человека деревянные фигуры, частично обклеенные кожей. В памяти всплывает одна из тренировок, где с помощью собственных сил и двух палок из лёгкого металла нужно было наносить этой фигуре точечные удары, при этом не задерживаясь на одном месте дольше секунды, то есть всё время танцуя, как в реальном бою.

Я вспоминаю каждый синяк, каждый ушиб, каждую царапину, которые Аполлинария получила в этом зале так, словно они мои собственные.

Кисть, коленка, голень, щека, плечо, лопатка, поясница.

Коленка, коленка, коленка; Аполлинария слишком часто падает вперёд. С этим нужно что-то делать.

— Видела бы ты его, — фыркает Бен. — Индюк надутый.

— Мне казалось, ты был его поклонником, — напоминаю я.

— Ой, выкуси.

Бен с остервенением закатывает рукава рубашки. Слежу за тем, как Нить Времени скользит по его предплечью и повисает на запястье.

— Не хочу говорить очевидную истину, но теперь у нас остался лишь вариант Эдзе, — напоминает Нина. — Разорвать Нити Христофа, раз уж помощи Авеля нам теперь ждать не придётся.

— Я не видела их у него на руках, — говорю я. — Наверное, тоже прячет их под одеждой.

— Есть предложение поймать его, раздеть и проверить, — сообщает Бен.

Мы с Ниной переглядываемся.