Кто-то, видимо, не очень любит поднимать ноги во время ходьбы.

Бен рядом со мной вздрагивает всем телом.

— Сюда бы горничную, — шепчет он, пряча нос и губы в сгибе локтя.

Но это не помогает, и Бен чихает несколько раз подряд.

— Заткнись и смотри по сторонам, — шикаю я. — Здесь могут быть ловушки для незваных гостей вроде нас.

Бен опускает руки и глядит на меня с укором.

— Во-первых, если ты не забыла, мы пришли не для того, чтобы устроить Христофу вечеринку с сюрпризом, а чтобы его поймать и остановить. Так что какая нам разница, заметит ли он нас или нет? А во-вторых, ловушки? Мы в девятнадцатом веке. — Бен хлопает себя по карманам. — У нас даже наладонников или нарукавников нет. Я голым себя чувствую!

— Я видела тебя голым, можешь расслабиться, стыдиться там нечего, — бросаю я невзначай.

Прохожу дальше, осматриваю содержимое маленьких баночек, помеченных чёрными точками: от одной до пяти, в разных комбинациях и фигурах. И только когда огибаю прилавок и оказываюсь перед дверью, прокручиваю в голове собственные слова и заливаюсь краской.

— Я не это имела в виду, — произношу, не оборачиваясь. — Просто тогда… когда я Марка искала… Ну, ты помнишь.

Дверь не имеет ручки. Вместо этого в стене нет куска, и дверь можно легко подцепить и потянуть на себя, просунув руку в это отверстие.

— Не знаю, что ты там имела в виду, но у меня есть чувства, в конце концов. — Спиной ощущаю, что Бен подошёл совсем близко ко мне. — Я не только чертовски красив, сексуален и харизматичен, но ещё я личность, а потому хочу, чтобы меня не воспринимали лишь как кусок мяса!

Игнорируя Беновы возмущения, хватаюсь за дверь, тяну на себя. Едва успеваю придержать её с другой стороны, чтобы она не ударилась об стену. Впереди — скрытый полумраком и совсем крохотный коридор, который уже через два метра уходит вправо.

— Пойдёшь первым? — предлагаю я Бену.

В ответ мне доносится шелест одежды.

— Вот, держи, — вставая рядом, Бен протягивает мне фонарик.

Точнее, толстый металлический прямоугольник с голубой жидкостью, перетекающей за стеклом. Если бы этот предмет не излучал мягкий свет, я бы и не подумала, что это фонарь.

Проходим вперёд. За поворотом — обыкновенная спальная комната, большая и просторная, но очень тёмная: оба окна чем-то закрыты. Благодаря свету фонарика, я различаю кровать на железном каркасе, письменный стол и вазу с благоухающими живыми цветами.

— Здесь явно кто-то живёт, — подытоживает Бен все вертящиеся на моём собственном языке мысли.

— Странно только, что окна закрыты.