— Правда. После тюленя…

Я знала это.

— Мы схватились друг за друга, ведь были взволнованы, и он поцеловал меня. Я оттолкнула его. Потом пришла ты, и я пыталась забыть об этом, но не могла. Я, правда, пыталась. Но я написала ему. Я сказала себе, что скажу ему, что это не повторится, но… это началось.

Я гляжу на нее, не могу поверить в то, что слышу.

— Так ты отбросила нашу дружбу и растоптала отношения, потому что тебе было скучно?

— Нет, потому что у меня не было ничего, а у тебя — все, и я хотела хоть раз чего-то.

Я лишена дара речи, рот широко раскрыт.

— У тебя был папа, — продолжает Бри, — который давал делать все, что ты хотела, в саду, рыть там, строить, и Мерри, крутая, относящаяся к тебе как к личности, и у тебя был Али. Тебе нравилось на Острове. Все было просто для тебя. Ты хочешь быть веганом: хорошо, папа просто заказывает тебе особую еду с континента, нет проблем. Ты не будешь пить воду: ладно, они добудут воду в бутылках из источника только для тебя.

Ее лицо становится уродливым, а голос — горьким.

— Ты хочешь, чтобы друзья остались — ладно, они пойдут в паб, чтобы весь дом был твой, оставят деньги для доставки, если не захочется готовить. Ты пробиваешь уши и оказываешься под домашним арестом на неделю за то, что сбегаешь. Я делаю так и оказываюсь под домашним арестом на все каникулы, и моя мама отцепляет их с моих ушей плоскогубцами, потому что не может понять, как открутить шарики.

— Но у тебя были серьги, — в ужасе говорю я. — Я видела в школе.

Она закатывает глаза.

— Я все исправила булавкой за ночь до этого, чтобы ты не знала. Я украла мамины серьги-кольца с двадцать первого дня рождения. Тебе можно было носить одежду, которую ты хотела, завести парня, а я даже волосы не могла обрезать. Моя мама все еще наряжала меня, Кори. Она покупала мне платья, будто я была куклой.

Я мотаю головой, потому что это не правда, это не может быть правдой. Я знала бы, ведь она была моей лучшей подругой, а лучшие друзья все рассказывают друг другу.

А потом я думаю о местах, куда мы ходили. Всегда мой дом, мы не оставались на ночь в ее доме. Бухта. Храм. Места, где нас не увидели бы. Красила ногти в красный, приходя в мой дом, а потом снимала лак перед тем, как уходила.

Я не знала.

— Я думала, будет лучше, когда родятся мальчики, но не стало, — заканчивает Бри.

— И потому ты спала с моим парнем? — говорю я.

— Я просто хотела что-то свое. И я знаю, что он не был мой, — говорит Бри раньше меня. — Я хотела ощущать себя нормально, и пару месяцев так было. У меня был парень, я обрезала волосы, и я рада, что сделала это, потому что потом я умерла. Я не могу жалеть, Кор. Прости, я ранила тебя, но я не жалею. Потому что я хотя бы немного пожила.